Книга Беги или гори, страница 191 – Софья Ролдугина

Мастер ступил на просоленный настил.

Солнце стало чёрным.

Дома на сваях задрожали, как мираж, потемнели и скрутились в одну точку, поглощающую свет. Звуки исчезли, точно кто-то щёлкнул тумблером. Тёмная точка дрогнула и извергла из себя всё, что поглотила ранее.

Я вскрикнула, кажется, падая на колени, и песок обнял меня, укрывая мягким щекочущим облаком. У него был привкус мыслей Итасэ, такой же злой и сосредоточенный, но обещающий защиту. Тейт нависал надо мной, источая суховатый жар и угрозу…

А затем всё закончилось.

Песок осыпался; волна удушающей силы схлынула.

Ригуми Шаа стоял у хрупких, белёсых, изъеденных ядовитым ветром обломков и улыбался.

— Ты замолчала, Диккери-кан. А ведь я просил петь.

— П-простите… – прошептала девчонка, неотрывно глядя на развалины. Ноги у неё подкосились. – Я не…

— Мастер пошутил, – мягко произнесла Лиора, опускаясь рядом с ней на сыроватый песок. – Успокойся, ну… и выпусти оружие, оно сейчас не нужно. Шаа-кан, это была ловушка?

— Да, но не на меня, – ответил мастер, задумчиво глядя на то, как волна перекатывается через сваю, дырявую, как сыр. – Никто и никогда не посмел бы так оскорбить моё мастерство и создать ловушку из воплощённого ничто. Что ж, Диккери-кан, новости хорошие. Твой любовник жив, и свободные его не поймали. Это, – он повёл рукой, обводя развалины, – было создано для него. Отчего-то свободные были уверены, что он вернётся и придёт к старухе.

— Странно, – нахмурился вдруг рыжий. – На Рана ведь напали другие? Ну, в смысле, растворить скалу – дело испепелителей, скорее всего. Магия незнакомая, но вообще если нужно что-то без следа разрушить, это только к ним. Направляющие удар у них точно есть, как тот, который за нами следил. И мастера тварей – айров помните? Которые Диккери преследовали? Теперь ещё и овеществляющие ничто. Так вот, не многовато ли для одной семьи?

Ригуми опустил глаза:

— Возможно, союз… Или отщепенцы из разных семей.

Он ещё что-то сказал, но дослушать я не смогла.

Затылок свело резкой болью; меня дугой выгнуло, словно от удара током. Там, за пределами купола, произошло что-то мерзкое, страшное.

Перед глазами промелькнул смазанный образ.

Лао.

— Лао, – прохрипела я, пытаясь восстановить дыхание. – Далеко. Его… пытались ударить. Сейчас преследуют. Будет… скоро. Шаа-кан, три ката!

В глазах мастера промелькнула тень досады.

— Не говори, покажи!

— А… вы не возражаете? – спросила я автоматически.

На какую-то долю секунды взгляд у Ригуми Шаа стал испепеляющим.

— Время, Трикси-кан.

Я сглотнула.

Ой, дура… И мысли не возникло, что можно нарушить чужую приватность и просто-напросто вложить в разум нужный образ. К шраху эти цивилизованные привычки!

Купол ощетинился иглами, впился в чужие сознания – сквозь пелену поверхностных мыслей, как у Айки, сквозь непрочные щиты Лиоры и Ригуми Шаа. Я впечатала всё разом, спутанный комок образов времени и места пополам с собственными чувствами, страхом за Лао и тягой к нему – время, время поджимает, некогда разделять нужное и ненужное. Маронг закашлялся, встряхивая головой – кажется, у него разлетелось несколько ментальных блоков. Рыжий пялился на меня, и во взгляде читалось: «Почему он?»

Я отмечала это, но не обдумывала, не реагировала.

Всё потом.

— Задержите дыхание, – коротко приказал Ригуми Шаа. Я послушалась и ещё отчего-то зажмурилась, вслепую отыскивая руку Тейта.