Книга Бей или умри, страница 128 – Софья Ролдугина

Лао не изменился ни на йоту.

Он словно существовал вне злого алого света, оставался незапятнанным им – светлые одежды, заляпанные грязью понизу; лишь немного тронутая загаром кожа; пепельно-русые волосы; глаза неуловимого, нездешнего оттенка – ясно-серые, серебряные, с тонким зелёным ободком.

А в глубине зрачков билась гроза.

— Ты был прав, Соул, – певуче произнёс Лао и поднял руку, рассматривая собственную кисть точно впервые. – Это время. Оно имеет власть над всем – материей, чувством, над живым и неживым… Но над тем, чего ещё нет, над самой возможностью быть, оно власти не имеет. А я – возможность.

Трико на коленях промокло от болотной жижи, плечи свело напряжением, в висках поселилась мерзкая колющая боль – предупреждение о том, что враги всё ближе, и мысли их кровожадны.

А я рассмеялась, потому что наконец поняла, кого он напоминал.

— «Известно, как птица может летать, рыба плыть, а зверь бежать. Но тот, кто бежит, может попасть в западню, тот, кто плывёт – угодить на крючок, а тот, кто летает, может быть застрелен в воздухе. Но как дракон устремляется по ветру и облакам и подымается в небеса, я не постигаю», – процитировала я нараспев. Мне стало спокойно. – Ты дракон, да?

Лао склонил голову к плечу, лукаво улыбаясь.

— Скорее, тот, кто подобен дракону.

— Кто-то собирался хранить секреты, а? – проворчал Итасэ. Несмотря на тон и насупленные брови, лицо у него посветлело. – Вытащи уже нас отсюда. Если тебе под силу было вернуть меня… гм, оттуда, куда я сам себя загнал, то какое-то там время – вообще ерунда.

Лао сощурился, глядя поверх наших голов то ли на поле, то ли на незримого, но неотвратимо наступающего врага.

— Не в этом теле.

И – исчез.

Я заозиралась по сторонам.

Алые барьеры теперь сдвигались быстрее; наша клетка с каждым ударом сердца становилась меньше на шаг. Соул поднялся, шатаясь, и покрепче прижал к себе сестру. Тейт прикрыл глаза, чтобы слух обострился, и настороженно ловил каждый звук. Итасэ… Итасэ выглядел как человек, который размышляет, стоя на бортике пиратского корабля, кто дружелюбнее: акулы внизу или те милые немытые джентльмены, которые тыкают ему саблями в спину.

А потом с абсолютно ясного неба ударила молния, с треском раскалывая барьер.

Нет, не так.

Пролился поток молний – и расплескался о землю. Голову повело от ароматов, давно знакомых, но в такой концентрации почти наркотических: раскалённый камень, грозовая свежесть, ливень и снег. Как в замедленной съёмке, я видела, что молнии закручиваются в спираль, сливаются плотно, обращаясь в сияющую реку, в ярость столь светлую, лёгкую и нежную, что её можно принять за благословение; в силу столь огромную, что её легко перепутать с гневом просто потому, что всё большое пугает… И этот поток хлынул, накрывая нас.

В последнюю секунду мне померещились насмешливо прищуренные глаза – серебряные зеркала с тёмно-зелёной каймой.

И пасть с тысячью кинжально острых зубов.

«А он правда мог бы обернуться вокруг земли. Или проглотить солнце», – подумала я.

«Нас сожрут!» – с восторгом подумал Тейт.

«Всё-таки потрясающая женщина», – подумал Соул.

У Итасэ в голове промелькнул какой-то непереводимый лексический парадокс, а потом нас всех действительно съели.

И времени не стало.

Наверное, если бы не купол, это показалось бы мне коротким мигом забытья. Но эмпатия протянула призрачный мостик между моим разумом – и тем невообразимым существом, которым был Лао. Если он назвал себя подобием дракона, то я стала тенью подобия, отражением в мутном стекле.