Книга Бей или умри, страница 191 – Софья Ролдугина

Меня аж подкинуло:

— Четвёртой? Не пятой?

Эрнан поднялся и щёлкнул меня по лбу:

— Не зазнавайся пока. Вот научишься дотягиваться куполом примерно от Лагона до побережья, не падая в обморок, тогда и поговорим о пятой. И над контролем эмоций надо поработать. И способы ментальной защиты у тебя, конечно, креативные, но. Трикси, твой купол и пальцем пробить можно при желании! Что ты привязалась к конкретным моделям, зачем себя ограничивать? Ну как маленькая. Показали в детстве мысленную кирпичную стенку – значит, строим стенки. Неужели нельзя просто изменить среду вокруг себя, чтобы там не было места чужому разуму? А страхи! Зачем ты тычешь всем в нос своими страхами, это же такое пространство для манипулирования, стыдно так подставляться во враждебном окружении. И вообще…

Тут я не выдержала – свернулась в клубок, закрывая лицо ладонями, и бессовестно заржала.

— Дядя, хватит, – простонала я, с трудом восстановив дыхание. – Отключай учителя, мы же вроде теперь договорились быть на равных.

— Один – один, – шепнул Эрнан мне на ухо, задиристо, как мальчишка. – Пойдём, Трикси. Твой рыжий так старательно держит всех на расстоянии, чтоб мы наговорились по-родственному – аж стыдно становится, что я ещё проверяю столь достойного отрока на вшивость.

Я поспешно выпрямилась, отбрасывая посторонние мысли.

Маронг действительно закончил с платформой. Значит, дольше тянуть уже было нельзя.

— Трикси, готова? – радостно подхватил меня под локоть Тейт, вдёргивая сходу в сплюснутый полупрозрачный пузырь – очевидно, наше средство передвижения. – Тогда начинаю. Слушай меня, как поймёшь, что я уже всё – делай трубу. Против солнца, чтоб тень лежала за спиной.

— Помню, – прикусила я губу.

По спине пробежали мурашки. Нет, есть что-то успокоительное в горячке боя, когда не успеваешь осознать опасность. А высчитывать траекторию потенциально самоубийственного прыжка – какой-то мазохизм.

— Сорок шагов от гаюса – и задираешь её вверх. Вот так, – Тейт приподнял ладонь под углом в тридцать градусов. И вдруг улыбнулся: – А потом всё будет хорошо!

— Оптимист, – не пойми чему обрадовался Эрнан.

— Идиот, – простонал сквозь зубы Кагечи Ро.

Как самая разумная из нас, Лиора только крепко зажмурилась на пару секунд и, кажется, мысленно обратилась к миру с прочувствованной просьбой.

Тейт встал к переднему краю платформы, едва не вываливаясь за границы защитного пузыря. Воздух вокруг нас тут же уплотнился, обнимая невидимой подушкой – и хорошо, потому что ускорение на старте будет неслабое, мягкая фиксация позвоночника и конечностей не повредит. Пространство точно напряглось; Эрнан ничего особенного, кажется, не ощущал, но маги Лагона – очень чётко.

И, что удивительно, я тоже.

Волосы у Тейта на затылке топорщились так, словно к солнцу тянулись, как трава. В какой-то момент почудились даже капли перламутровой росы, дрожащие и исходящие на марево, но почти сразу стало ясно, что это пламя. Внезапно оно, как живое, тронулось с места и плавно потекло к протянутой вперёд руке, словно в спину ему дул сильный ветер, а потом – сорвалось с кончиков пальцев, к гаюсу.

Уши заложило от низкого гула.

Мне уже приходилось видеть, как по слоям выгорает камень, но то, что творилось сейчас, было страшнее, быстрее и яростней. Гаюс, пропитанный смертью, как брошенная в раковину губка – водой, сопротивлялся давлению; не сгорал – истончался, делался почти двумерным, словно был не физическим объектом, а некой силой, которую иная сила, более мощная, выдавливала за пределы мира. Гниловатый запах мертвенного моря сменялся обжигающей свежестью, не стерильной, но будто бы первозданной.