Онлайн книга «Бей или умри»
|
Крылья сомкнулись над моей головой. Если б не они, меня бы содрало из седла в первые же секунды. Или, если б я удержалась чудом, то встречный поток воздуха растерзал бы меня в клочья. Или я бы просто сгорела? Не знаю. Не хочу знать. Теперь я верила, что Шекки создал мастер Оро-Ич. Придумать нечто настолько невероятное – и безумное – способен только он. …Разум псионика-менталиста, эмпата или телепата – удивительная штука. В ситуациях, когда обычный человек давно бы потерял сознание или свихнулся, у нас включаются защитные механизмы. Вот и сейчас, через несколько минут кошмара я приспособилась. Эмоции выключились начисто, физические ощущения притупились, как под наркозом. Скорость по-прежнему чувствовалась, но не пугала; купол раскинулся на невероятную площадь, причём куда более концентрированный, чем прежде – похоже, стресс сорвал все ограничители со способностей. Я воспринимала куда больше, чем могла раньше… но ничего не осмысливала. Впечатления утекали через меня, как вода через решето. Ничего страшного; того, что осталось, хватит потом, чтобы проанализировать и сделать выводы и подумать… О том, что я выудила из сознания Шекки – образ высокого желтоглазого мужчины с облаком белых волос, топорщащихся, как пух одуванчика; мужчины, так похожего на мастера Оро-Ича – за исключением синей чешуи и щупалец. О том, что я ощутила далеко в горах – разум существа, настолько непостижимого и прекрасного, что дыхание перехватывало, и рядом с ним другой – человеческий, напоминающий бутон самого благоуханного и красивого цветка, способного принести гармонию и покой даже в этот искалеченный мир. О холодном, словно межзвёздное пространство, мужчине, который преследовал меня, пряча в ладонях чистое, ясное, сияющее сознание ребёнка. О подземных городах, наполненных страхом множества людей. О напряжённом ожидании, пронизывающем эти города. О том, кто страстно хотел, чтобы его догнали… «Не позволяй его убить. Никогда». Не знаю, почему вспомнились вдруг слова слепого мальчишки, чьими устами говорил мир. Но именно это и стало триггером, который выбросил меня из транса. И вовремя – полёт замедлился. Шекки спланировал на площадку, поросшую редкой сизоватой травой, и распластался, вытягивая крылья. Перья-чешуйки теперь выглядели тёмными, помутневшими; ярко-рыжий оттенок превратился в тусклый коричневый. Я скатилась по крылу и огляделась. Вокруг высились скалы – губчатые, серые. Они напоминали вулканическую породу, и мягкие наплывы вниз по склону только укрепляли меня в этой мысли. Сама площадка оказалась небольшой. С трёх сторон её защищали каменные выступы, а на самом краю, у обрыва, росло огромное дерево – чёрные, словно обгорелые листья, крона в виде почти плоского купола, красноватый ствол… «Инлао, – вспомнила я синие цветы, источающие слабый запах вымоченных в ликёре экзотических фруктов. – Распускается в холодный сезон, так говорил мастер Ригуми». Синие лепестки давно осыпались, высохли или сгнили. Под куполом кроны болтались гроздья чёрных сморщенных стручков. А на изогнутом корне, нависающем над обрывом, лежал венок – алые восковые чашки крупных «лилий» и мелкие оранжевые звёздочки между ними. Нечто подобное в детстве делали мы с Лоран, выплетая основу из сочных, но хрупких речных цветов и заполняя промежутки блеклыми, лесными… |