Книга Бей или умри, страница 98 – Софья Ролдугина

Наверно, я была слишком напряжена, чтобы оценить шутку, потому что вместо улыбки выдала жалобную сентенцию:

— Но мы все так устали! Если одна попытка выбраться из ловушки выпила столько сил, – я невольно скосила взгляд на Итасэ, который держал спину подозрительно ровно, – то сколько их понадобится, чтобы одолеть хозяина долины?

— Ну, мы ж не драться идём, а разговаривать, – неискренне заметил Тейт. – И ловушку он делал не в один приём, а, может, несколько лет. Или десятилетий. И вообще, кто сказал, что мы устали?

Я хотела было возразить, но тут мне в лоб толкнулся серый клочок тумана, оставляя ощущение сдержанной насмешки. Пришлось заткнуться. Тем более что бесконечный спуск наконец-то закончился, и мы оказались…

…под открытым небом? После часового бодрого марша вниз?

Налетел солёный океанский ветер, парусами раздувая шарфы и пересчитывая мириады нежных разноцветных травинок под ногами. Чуть дальше фантасмагорический луг увязал в песке, сверкающем, как алмазная пыль. На бесконечный пустынный пляж накатывали чёрно-синие волны с пенными шапками; низко-низко над водой носились длинноклювые птицы, перекликаясь тонкими голосами. У самой линии прибоя оборонительными башнями высились огромные деревья – с тёмной бугристой корой, почти без веток, с длинными тонкими метёлочками вместо листьев.

Пахло свежестью – пронзительной, острой, так, что лёгкие леденели.

— Красивая работа, достойная настоящего мастера, – негромко произнёс Итасэ.

От дерева отделился силуэт, незаполненный контур. Я невольно сглотнула и отступила на полшага – лишь бы очутиться подальше от этого жутковатого бага реальности.

— Кхе, хе… Я давно уже не мастер, – прошелестел контур и приблизился ещё немного, наливаясь объёмом, цветом, жизнью…

Мне стало дурно.

У долины был не хозяин – хозяйка. Женщина, изуродованная временем, как выветренный до дыр столб известняка. Её кожа сморщилась, огрубела и потемнела, волосы выцвели, глаза глубоко запали и побелели; узлы суставов были вдвое шире самих пальцев, длинные ногти скрючились и растрескались. Наверное, когда-то она могла похвастаться примечательным даже для Лагона ростом, но теперь согнулась едва ли не вдвое.

Концентрированного купола хватило, чтобы понять: это настоящая плоть, не пугающий образ для чужаков и не маска скучающего мага со своеобразным чувством юмора. Преодолевая инстинкт самосохранения, я потянулась глубже, осторожно касаясь сознания – и почти сразу отпрянула.

Хозяйка долины пугала не потому, что её облик соответствовал возрасту – не одна и не две сотни лет, старше Ригуми Шаа и Аринги вместе взятых. А потому, что старость была неестественной, как результат неизлечимой болезни, особенно жуткой потому, что она искорёжила только тело, оставив разум кристально ясным.

— Тем не менее, вы не из свободных, – продолжил Итасэ.

Он выступил вперёд, легко и непринуждённо принимая роль лидера. Лао безмолвно стоял за его плечом – светлый и радостный дух-хранитель.

— С чего ты так решил? – сощурилась старуха, проутюживая нас взглядом по очереди. Когда подошла моя пора, я рефлекторно улыбнулась и, не глядя, нащупала руку Тейта.

— Ваше искусство, – повёл рукой Итасэ. – Песня разума и материя, воплощённая из пустоты. Соединённые вместе, они способны обмануть даже чувства мага. В таком лабиринте можно блуждать годами, не осознавая течения времени, и наконец забыть самого себя… Я знаю того, кто изобрёл это страшное искусство; мой мастер был его учеником.