Книга Север и юг, страница 116 – Софья Ролдугина

— Эй, добрый человек! А чем у них повозки расписаны, какие узоры? Табор сказал, под кем ходит, кто главный?

Стражник задрал подбородок, насупив брови:

— А ты кто такая, чтоб спрашивать?

— Отвечай, – мрачно приказал городской голова.

Тот закашлялся – не иначе, как от неожиданности – и рассказал, что-де раскрашены повозки синим и золотым, что при них столько-то гурнов, столько-то детей, у взрослых головы повязаны платками, к платкам сухие веточки приколоты. Чем дольше Тайра слушала, тем больше бледнела.

— Веточки сухие – значит, умер кто-то… И цвета у повозок наши. А говорил-то кто за главного?

— Да старуха, пошлину платить тоже она вызвалась, – кашлянул стражник, отводя глаза: после нагоняя от городского головы ему явно стало неловко. – Так что, пускать мне их или назад развернуть?

Гаспер пожал плечами:

— Ну, выставить их мы всегда успеем. И пусть твои ребятки на площади за ними присмотрят. Двоих, пожалуй, хватит.

Не дослушав, Тайра повернулась резко, бегом ринулась в комнату, где были сложены вещи, и принялась торопливо натягивать верхнюю одежду. К ноге пристегнула нож, ещё один – к поясу, волосы безжалостно стянула лентой… Готовилась как на войну. Алар хорошо понимал, что её взволновало: стражник ни слова не сказал о Тарри-Трещотке, будто его в таборе вовсе не было.

Вряд ли она верила, что брат проиграл, но ведь так могло случиться, что в поединке погибли бы оба.

«Ромар не похож на честного человека, – пронеслась неприятная мысль. – Такой и клинок отравить может, и в спину ударить».

— Думаешь, твой табор?

— Вот выгляну и узнаю, – буркнула Тайра, оправляя ремешки. – И не смотри так! Будто я вас я собой зову.

— Будто я твоего зова дожидаться стану, – в тон ей ответил Алар и, присев на корточки, тронул Рейну за плечо. – Просыпайся, дело есть.

Девочка села, зевнула, потянулась… Тайра от возмущения даже забыла о том, что волнуется.

— Ты ребёнка-то зачем будишь? – зашипела она.

— Киморт в двенадцать лет стоит половины вооружённого отряда, это раз. Не оставлять же её в чужом доме одну, это два, – спокойно перечислил он, загибая пальцы. – Да к тому же Рейна сама пойти хочет.

— Хочу! – тут же вызвалась девочка, щурясь спросонья. – А куда? А можно сначала хлеба с молоком поесть? А я уже прямо настоящий киморт?

К добру ли, к худу ли, от Гаспера они вышли почти что через час. Табор к тому времени успел добраться до площади – расписные повозки стояли справа от фонтана. Солнце дробилось в каплях воды, и призрачная радуга парила в воздухе; люди подходили к источнику с вёдрами и любопытно косились на кьярчи, а стайка детишек, слишком маленьких ещё, чтоб работать, носилась кругом.

— Будете представление давать или поторговать приехали? – зычно спросила дородная женщина, зачерпнув из фонтана целую кадку воды.

— И то, и другое, – ответила старуха-кьярчи, в которой Алар узнал вайну. – А вам что надо?

— Да и того, и другого! Вот, скажем, акробаты у вас есть?

— Есть один, да вот беда – он на шута похож больше… – ответила вайна. И тут заметила напряжённо замершую Тайру: – Ох, что делается! Не иначе, Аю-Насмешник шутит! Гляньте-ка, нашлась пропажа!

Тут и другие кьярчи заметили её и побросали дела. Кто-то улыбался, кто-то недоверчиво протирал глаза – явно напоказ, рисуясь. А потом шевельнулась ткань на крайней повозке, и из-под неё показалась лохматая голова.