Книга Север и юг, страница 118 – Софья Ролдугина

— Возьмусь проводить до севера, – кивнула Тайра. И быстро добавила, отвернувшись в сторону: – За пять золотых монет. Ты же эстра, тебе золото раздобыть – легче лёгкого, а табор на эти деньги всю зиму жить может.

— У меня пока золота нет, – ответил Алар, улыбнувшись.

— Значит, должен будешь, – фыркнула она. – Дел-то.

На том и порешили.

До следующего города идти условились вместе. Кьярчи провели в Бере два дня, поторговали травами и расшитыми поясами, а затем двинулись дальше. Алар задержался на несколько часов, расспрашивая Гаспера о городах, которые лучше обойти стороной, и о людях, с которыми не стоит встречаться, а затем отправился следом.

Солнце стояло в зените; было жарко; к источнику нет-нет да и подходили люди, кто наполнял водой флягу, кто – ведро. Знакомые перекидывались словом-другим, обменивались сплетнями, смеялись…

У ворот Алар нагнал путника – такого же седого и светлоглазого, как он сам, с семистрункой, закинутой за спину.

«Тот самый, наверное, который на ярмарке пел о Деве Севера».

— Доброй дороги, сказитель, – улыбнулся он, встретившись с ним взглядом. – Славное было представление.

— У тебя тоже, – фыркнул тот. – Люди теперь болтают об эстре-мудреце: мол, читает он человечьи сердца, как открытую книгу, вора может узнать в толпе по одному взгляду, вода его слушается, а когда он гневается – земля дрожит. Теперь мне, пожалуй, новую песню нужно сложить.

Сказитель казался странно знакомым, родным почти; может, из-за светлой своей масти – или из-за того, что морт ластилась к нему, как к киморту…

— Уж сделай милость, воздержись от песни, – пошутил Алар в ответ, сбрасывая мгновенное, тягучее оцепенение. И, поддавшись порыву, спросил: – А как тебя зовут?

— Дёран, – откликнулся сказитель. – А тебя?

— Алар.

— Хорошее имя.

Во рту отчего-то пересохло, а в глазах появилась резь, словно в них песком сыпанули.

— Может, ещё свидимся, – сорвалось с губ.

Прозвучало это жалобно.

— Отчего нет, – лукаво согласился сказитель. – Мир не такой уж большой, а север – и того меньше. Ну, хорошей дороги тебе, Алар. Ученице привет передавай.

— И тебе, – эхом откликнулся он.

И, лишь порядком отдалившись от города, Алар понял, что не видел сказителя среди толпы, когда защищал Рейну от торговки, а значит, тот никак не мог слышать, как он называет её ученицей.

«Может, слухи дошли?»

В растерянности Алар оглянулся, но дорога что в ту, что в другую сторону была пустой. Тогда он накинул на голову капюшон – от солнца – и прибавил шагу.

Путь уводил на север.

Фогарта Сой-рон, пустыня, на пути к оазису Кашим

В Ишмирате говорили, что нет ничего на свете коварней пустыни: днём она обманет жаркими посулами и сожжёт дотла, ночью завлечёт обещанием прохлады, но выстудит до костей. Словом, как ни повернётся дело, а конец один – доверчивого путника сожрут пески.

Фогарта испытала это на своей собственной шкуре.

Лесть, которую расточал Абир-Шалим арх Астар в совете перед могущественной учёной-кимортом, спасительницей города, была липкой и гадкой, словно горелая карамель. Но презрение, с которым его прихвостни отнеслись к беспомощной пленнице, казалось ещё гаже – и горше.

«Это всего лишь прислуга, – внушала себе Фог, когда её раздевали, отмывали от копоти и укутывали в белые полупрозрачные ткани, как наложницу. – Или нет, не так. Я просто заболела, и добрые люди заботятся обо мне. Вот, точно. Ничего плохого не происходит. Или происходит, но не со мной. Или это сон. Или…»