Книга Вершины и пропасти, страница 220 – Софья Ролдугина

— Конечно! – горячо откликнулась она и потянулась за чайником – подлить себе ещё ароматного настоя. – Теперь ведь понятно, что…

…отчего-то пальцы вместо ручки сомкнулись на пустоте – а в следующую секунду Фог поняла, что падает со стены, прямо в серый гнилой туман.

— И-и-и-и!

Звук, который вырвался из горла, был совершенно не достоин учёной девы. На миг разум точно оцепенел. Морт прыснула в стороны, а затем взвихрилась ураганом, но тщетно: держаться за неё киморту – всё равно что обычному человеку хвататься за воздух… Неровная кладка стены промелькнула – Фог и выдохнуть не успела, не то что сообразить, что делать.

Наверное, она бы и разбилась так, но туман вдруг стал плотным и мягким, словно перина, а затем обернулся вокруг, смягчая падение. Почти сразу же подскочил откуда-то сверху и сундук, весь обсыпанный каменной крошкой и опоздавший всего на несколько мгновений.

— А говорила, что сумеешь, – цокнул языком Сэрим разочарованно, перегнувшись через бортик. – Думаешь, этот Ниаллан будет ждать, когда по всем правилам объявят поединок? И только потом начнёт сражаться?

— Не думаю, – с долей досады откликнулась Фог, поднимаясь верхом на сундуке обратно на вершину башни. – Но он-то враг, а от тебя я вреда не ожидала!

— А с чего ты взяла, что он всегда будет вредить своими руками?

Она не сразу осознала сказанное, а когда поняла, то в груди похолодело, и обида испарилась… Настой в чайнике потемнел и изрядно остыл, но по-прежнему благоухал северной весной, долгой, сладкой.

«А на вкус горько».

— И как же мне его победить? – тихо спросила она.

— Используй то, чем одарена без меры, – ответил Сэрим мягко и ткнул ей указательным пальцем в лоб, точно печать оставляя.

— Ум? – с надеждой спросила Фог, просветлев.

— Силу, – усмехнулся он. – Твою страшную, давящую, невозможную силу, которой нечего противопоставить. А состязания в хитроумии и коварстве оставь нам, старикам.

Перестоявший чай Сэрим выплеснул и заварил новый, а за хлопотами вскользь, невзначай дал ещё несколько советов. Что отвести большую силу в сторону всяко легче, чем противостоять ей; что в сражении между двумя кимортами бесполезно воздействовать морт напрямую, можно лишь изменять мир вокруг; что поединок начался в тот же миг, как его объявили, и идёт уже прямо сейчас…

Фог слушала и думала сразу о многом. О подлости; о том, что есть вещи, которым нельзя научиться из книг; о том, что проигрывать иногда ну никак нельзя.

Чай в пиале был совсем как дома, в Шимре.

Очень хотелось домой.

Наконец настал день поединка.

Эсхейд и её люди, кажется, нисколько не сомневались в победе своей союзницы, даже оделись как на праздник: достали вышитые парадные плащи – признаться, изрядно мятые – и блестящие металлические фибулы вместо деревянных; те, у кого волосы были длинные, заплели их в косы и украсили цветами – и женщины, и мужчины. Сама наместница перевила пряди с тонкими цепочками из белого золота и надела венец, так тонко сработанный, что казалось, будто это мороз прихватил живую лозу и одел её инеем, точно серебром. Зита, конечно, была в красном, только талию обхватывал широкий чёрный пояс.

«Словно надлом», – подумала Фог и тут же отогнала от себя тревожные мысли.

Времени ведь почти не оставалось.

Примерно за час до поединка она попросила всех выйти во двор и под одобрительным взглядом Сэрима проверила, нет ли ни на ком подозрительных отпечатков морт. Перед глазами, как наяву, стояли два образа: тонкие, сияющие пурпуром волоски, натянутые с обратной стороны карты, и перстень в зловещих багровых сполохах, подаренный Дуэсой. Испорченная карта тогда запутала и сбила с пути, а перстень… перстень едва не погубил.