Книга Вершины и пропасти, страница 222 – Софья Ролдугина

Но было уже не до сомнений.

Место для поединка выбирал сам лорга, не слишком далеко от замка, но и не слишком близко – видимо, чтоб противники, даже если и разошлись бы не на шутку, не снесли башню-другую совершенно случайно. Пришлось сперва спуститься с холма той же дорогой, что и поднимались на него, а затем ещё немного проехать, постепенно углубляясь в рощу. На опушке росли нежные, молодые деревца, стройные, с зеленоватыми стволами и пышными кронами, но чем дальше уводила дорога, тем становилось темнее. Справа и слева точно колонны высились, мощные, изъеденные временем; кое-где в трещины, разбегавшиеся по коре, можно было спрятать ладонь. К тонкому, щекочущему аромату свежей листвы примешивался резкий запах прения и сырости, как на дне старого оврага, сперва немного, а потом больше – и так, пока не заполнил собою всё вокруг. Кроны туго сплелись в вышине; корни вспучились, точно лапы чудовищ, и Фог невольно поёжилась, вспомнив, как лезли из разлома близ Кимень-горы подземные твари.

А ещё доносился издали шум – будто много людей говорили разом, и бряцало железо.

— Плохое место, – произнесла вдруг Эсхейд. – Во времена моего отца здесь казнили бунтовщиков… Ну как казнили. Приводили сюда – и заставляли биться между собой до смерти.

Наверное, это должно было напугать, но Фог отчего-то сделалось смешно.

— Интересно, а Ниаллан Хан-мар знает? – фыркнула она.

— Даже если и знает, – вкрадчиво ответил Сидше вместо наместницы, – то мнит себя исключением. Ничего нового в мире ни под солнцем, ни под лунами.

— Ну не скажи, – возразил Сэрим, кажется, исключительно по привычке. – Глупости-то всегда разные: случается, и там предупредишь, и тут соломки подстелешь, а дурак-то извернётся – и снова испортит дело небывалым образом!

Вдруг стало светлее: дорога раздалась вширь, и кроны вверху расцепились, а в разрывы заглянуло солнце – мутное пятно за слоем облаков; многоголосый гомон стал громче, и развернулось впереди огромное истоптанное поле, тёмное, будто выжженное. По кромке его росли исполинские древние деревья, кряжистые и чёрные, с толстыми кривыми ветвями и скупой листвой, а под деревьями толпились люди – и обычные горожане, досужие зеваки, и дружинники в полном облачении.

— Я слышала, – сказала Эсхейд негромко, повернув голову, – что Захаир нынче утром отправил войску приказ и велел двум дружинам возвращаться назад, в столицу.

Фог замерла.

— Это же хорошо?

— Для нас хорошо, – ещё тише ответила наместница. – Но отчего именно сейчас? Не в день, когда было объявлено о поединке, и не позже, когда бы ты победила… Видно, он что-то знает, а мы нет.

— Значит, узнаем, – твёрдо ответила Фог, против воли сжимая кулаки – и с усилием их расслабляя. – И не говорите мне пока больше ничего страшного, хорошо? А то я и так слишком волнуюсь, ещё немного – и что-нибудь сломаю, наверное.

— Например, что? – заинтересовался Сэрим.

Она задумалась, прикидывая.

— Например, Ульменгарм.

Сэрим закашлялся; Эсхейд улыбнулась в сторону.

Хоть поле и было огромным, но сразу стало ясно, куда надо ехать: одно дерево изукрасили стягами и знамёнами в бело-зелёных цветах наместницы севера. Справа и слева от него оставалось свободное место: дружинники лорги оттеснили остальных зрителей подальше, видно, чтоб не мешались.