Книга Вершины и пропасти, страница 248 – Софья Ролдугина

Сундук, точно откликаясь на чувства хозяйки, полетел ближе, наполовину заслоняя её; Фог медленно поднялась, сжимая кулаки, и морт забурлила вокруг неё, взвилась бездымным пламенем. Сердце дёрнулось – и заколотилось где-то в горле.

Дуэса, улыбаясь, ждала ответа – дивная желтоглазая красавица с покатыми плечами, облачённая в многослойные полупрозрачные одежды цвета золота; силуэт тела угадывался под ними, но лишь настолько, чтобы взбудоражить воображение, не открыв притом лишнего. Её движения были плавными, речи – нежными и сладкими, а тёмные губы сулили удовольствие.

И всё же при взгляде на неё начинало мутить.

«Я и не представляла, – промелькнула мысль, – что можно кого-то ненавидеть так сильно, что даже страх пропадёт».

— Ваши слова безмерно радуют меня, Дуэса Шин-раг! Желая оскорбить, вы лишь превозносите человека: ведь если кто-то не может делать с вами одно дело, то он благороден духом и умеет отличать добро от зла, – упрямо вздёрнула подбородок Фогарта. И, подумав, добавила: – А вы – падшая женщина!

Голос у неё почти не дрожал, когда она говорила это.

— Как неласково! – притворно огорчилась Дуэса, всплеснув рукавами. – К чему столько злобы, милое дитя? Мы ведь делим одних и тех же мужчин, значит, у нас так много общего…

— Мы никого не делим хотя бы потому, что никто из них вам не принадлежит! – выпалила Фог – и заметила с радостью, как у Дуэсы дрогнули и опустились уголки губ.

«Значит, попала в цель, – пронеслось в голове. – Надо продолжать говорить – и стягивать морт. На моей стороне сила; на её – опыт. Значит, нужно больше силы».

— Ты упорствуешь в ненависти, хотя клялась, что будешь мне благодарна за помощь и совет, – с напускной печалью вздохнула Дуэса. Морт вокруг неё тоже колебалась, словно танцевали призрачные змеи. – И если я падшая, то Сидше – и вовсе гнилая грязь под ногами, потому что не счесть женщин, которых он ублажал. Пожалуй, ты верно поступила, когда не стала делить с ним ложе: и впрямь, можно запачкаться.

Первым порывом было отступить на шаг назад – и взять Сидше за руку, заставить разжать плотно стиснутый кулак, поднять голову, перестать прятать лицо…

— Но ведь первой испачкала меня ты, – внезапно произнёс он. – Странно, что ты забыла. Я думал, что киморты ничего не забывают.

— И «падшая женщина» – это не про разврат, который в постели, – добавила Фог с пламенеющими щеками, не столько для Дуэсы, сколько для него. – Это, скорее… как боги падают. А киморт перестаёт быть кимортом и становится существом, у которого есть сила, но нет ничего остального. И я правда благодарна вам за этот урок, Дуэса Шин-раг, – добавила она. – Так что имейте и вы смелость принять мою благодарность.

Слова были простыми; наивными даже, пожалуй. Но лицо у Дуэсы потемнело и поскучнело, а морт вокруг неё задрожала, расплываясь розовым маревом, и повеяло душной сладостью, как если бы из благоуханных лепестков отцветающей эрисеи сделали ядовитый дым.

— Ты юна и полна возвышенных стремлений, – произнесла Дуэса с обманчивой мягкостью. Фог напряглась, окутывая себя и Сидше морт, как доспехом. – Это выглядит прелестно, но глупо. Мне жаль даже, что я не успела позаботиться о тебе после Дабура и ты угодила в руки этим варварам… о, я бы сумела хорошо тебя воспитать; многому научить. А если бы вела себя послушно и достойно, то я бы даже позволила тебе познать некоторые маленькие женские удовольствия вместе с этим предателем и лжецом, которого ты так трогательно защищаешь… Но поздно жалеть о несбывшемся. Знаешь, что тебя ждёт, гордая дурочка? – понизила она голос. – Лишь печальная смерть и дурная слава. Когда я покончу с тобой, то вернусь в Шимру и скажу, что ты преследовала меня, желая сразиться из-за мужчины, и что именно из-за твоей силы пробудился разрушительный огонь под озером. Я приду к Великому Ишме; он, конечно, поверит мне – он всегда меня слушает, этот одинокий испуганный мальчик. На всех площадях трижды в день будут оглашать список твоих преступлений: смута на юге, смута на севере и в довершение пламенное бедствие, кошмар, который надолго запомнят по ту и другую сторону озера Арирамар. Тебя станут проклинать; до меня же никому не будет дела. Так всё и случится.