Книга Вершины и пропасти, страница 258 – Софья Ролдугина

И не ошибся.

Не прошло и получаса, как она показалась над кромкой леса – понурая, усталая. Сундук летел, вихляя, точно откликался на её настроение. С мрачным отчаянием Фог оглядела поляну… и увидела тех, кого никак не ожидала здесь найти.

— Сидше, – выдохнула она. Спрыгнула сундука, покачнулась, едва не свалившись, сделала несколько шагов на заплетающихся ногах. По щекам у неё градом катились слёзы; нос покраснел и опух, рыжие волосы топорщились во все стороны, а бирюзовая хиста была сплошь в подпалинах. – У-у-учитель… Я там случайно убила Дуэсу… и починила озеро!

Сказала – и осеклась; видно, подумала, что учитель нынче не тот, чужой человек – не помнит её.

«Много же боли я ей причинил».

— Здравствуй, Фог, – произнёс Алаойш – и ласково улыбнулся, точь-в-точь, как в Шимре, в другой жизни, когда всё было гораздо проще и в то же время сложней. – Давно не виделись. Смотрю, потрудилась ты немало. И озеро починила, да… Осталось починить ещё кое-что. Поможешь мне?

Она недоверчиво вскинулась – и просияла разом, как солнце. Подскочила, схватила его за руку, ощупала грудь, вытащила из-за пазухи камень памяти – и глянула снизу вверх, потешно заламывая брови:

— Ты… ты вспомнил меня, да?

— Да, – ответил Алаойш просто. И – не удержался, провёл ей ладонью по непослушным волосам, которые сейчас и без краски из листьев клиппы были рыжими-рыжими и завивались кольцами. – Так поможешь?

Она, как зачарованная, кивнула.

Алаойш взял её за руку и отвёл чуть в сторону; подмигнул через плечо Сидше – мол, смотри – и затем шепнул ей:

— Я начну, а ты подхватишь. Идёт?

Фог напряжённо закивала снова, всё ещё не понимая.

…самым трудным было дотянуться до всех обломков. Их оказалось великое множество, и рассеяны они были повсюду. Многие части сгорели или разрушились безвозвратно, однако память хранила образ, материала вокруг было в достатке – и сил тоже.

А значит – не могло не получиться.

Когда обломки взмыли над лесом и закружились, словно мотыльки, Фог догадалась. Нахмурилась потешно, вытянула зачем-то обе руки, понукая морт… Вместе с ней работалось легче. Играючи, как детскую головоломку, Алаойш собрал каркас, затем одел его и наполнил.

Сидше глядел в небо, как заворожённый, и лицо у него было такое, словно на его глазах вершилось таинство.

Рождалось чудо.

Баллон, обшитый тонкими листами металла; гондола снежно-белая – ни пятнышка, ни потёртости, ни даже царапинки на трапе; матово-серебристые лопасти… Нелегко было восстановить сердце дирижабля – двигатель, но с этим справилась Фогарта, легко, словно не раз и не два перебирала его и успела запечатлеть в своей памяти во всех деталях. А дальше было проще. Сила хлынула по проводящим серебряным жилам, опутывающим и баллон, и гондолу, и рулевой механизм, и лопасти, и выпуклые линзы навигаторов… Морт скапливалась в мирцитовых капсулах и таинственно мерцала там – и казалось, что весь корабль дышит.

Как живой.

— Дирижабль – несложный механизм, – усмехнулся Алаойш, оборачиваясь, когда дело было сделано. – Считайте, что это мой подарок. Вам обоим… Ну, ступай. Что замерла?

Оглянувшись на учителя, Фог сделала один несмелый шаг, другой – и бросилась Сидше на шею. Закружила его, стиснула в объятиях – и, привстав на цыпочки, жарко поцеловала. Одна её рука покоилась у него на лопатках; другая – чуть пониже спины.