Книга Вершины и пропасти, страница 73 – Софья Ролдугина

— Похож, – вздохнул Телор. – Ну, с твоим приятелем я попозже поболтаю. Но если ты права, то дело скверное. Против лорги идти, по которому давно погребальный костёр грустит – это одно, а против двухсотлетнего киморта, да ещё и с сообщниками – совсем другое.

Эсхейд задумчиво перекинула косу через плечо.

— Так-то оно так, но все смертны, – в её серых глазах отразились костры, и ночь, и искры… и ещё что-то жутковатое и холодное. Может, тень смерти; может, просто воспоминания. – И любого врага можно одолеть. Зато теперь я понимаю яснее, отчего не родятся на севере киморты и куда запропали странники-эстры… Их пленяют и продают на юг, а от тех, кого не могут продать, избавляются. Не один год и не десять; может, уже и не двадцать – началось-то всё, поди, ещё при прежнем лорге. Он, видишь ли, настолько боялся возвращения Брайны, что запретил эстрам входить в столицу, а Захаир и рад был обычай подхватить: ему власть большой кровью досталась, руки-то скользкие, выронить корону легко, – усмехнулась она жестоко. И добавила вдруг: – У меня, вишь, две дочери есть… было. Старшая больше в мою родню пошла, мастером стала. А младшая родилась кимортом и пропала, когда мы гостили в Ульменгарме; едва ей двенадцать миновало… ну, тому уж двадцать лет, поди, умерла давно.

Эсхейд сказала это очень легко, словно давно отгоревала, но на виске у неё напряглась жилка, а сердце забилось неровно и часто. Телор ничего не сказал, только опустил взгляд и стиснул кулаки.

— Кто бы это ни начал, теперь в выигрыше остаются и север, и юг, – услышала Фог свой голос точно со стороны; и правильно, потому что молчать было нельзя, только не сейчас. – Радхаб с сообщниками получают рабов-кимортов, укрепляют власть и копят силу. А лорга избавляется от возможных противников и тех, кто может угрожать его трону, и заодно получает морт-оружие. Вот только неужели он мог собственную сестру на рабство обречь, пусть и двоюродную? – вырвалось у неё.

— Фьють! Выискала диво, – ворчливо отозвался Сэрим, который помалкивал до тех пор, баюкая младенца. – Он и сыновей-то своих не жалеет, стравливает их между собой, как собак. Слышала, что Тарри-Трещотка намедни рассказывал про дружину без гербов и знаков?

— Точно же, я его не дослушал, – оживился немного Телор, с облегчением, как показалось Фог, меняя тему. – Да и, думаю, не лишним будет повторить. Эй! – кликнул он проходящего мимо дружинника. – Приведи-ка нам Трещотку.

Пока Тарри шёл, то балагурил, как обычно. Но, когда его усадили напротив Эсхейд, он неожиданно оробел – возможно, потому что она оказалась выше его и глядела серьёзно и ласково, как мать… Или, может, побаивался лесных котов, дремавших слева и справа от неё. Поначалу на вопросы он отвечал односложно и осторожничал; затем немного разговорился и начал даже пошучивать, и историю о том, как табор споил, утанцевал и раздел отряд воинов без гербов, рассказывал уже в лицах. Телор, который её уже слышал, время от времени уточнял детали: как выглядел их предводитель? Не было ли у него шрама на шее, под ухом? С какой стороны приехал отряд? С каждым ответом он становился задумчивее, а затем воссоздал с помощью морт образ Кимень-горы и двух озёр подле неё – Зерцала и Гребешка.

— По всему выходит, что сперва нужно здесь побывать, а потом уже к Мирре ехать, – вздохнул он, подперев голову кулаком. Обернулся к Тарри, милостиво улыбнулся. – Можешь идти. Поверить не могу, что кто-то и впрямь взялся разрабатывать старый рудник… Тогда неудивительно, что север в последние годы изрядно потряхивает. Ты здесь ещё?