Книга Opus 2, страница 204 – Евгения Сафонова

— Но вы должны быть сейчас там! Если… если Герберт больше не сможет вас подпитывать, ваше существование поддержит замок, но вдали от него…

— Если господин Уэрт больше не сможет меня подпитывать, моё существование потеряет всякий смысл, ради которого его стоило бы поддерживать. Почему вы здесь?

Ева редко видела его лицо, не смягчённое приветливостью. Пониманием. Сочувствием. Если подумать, так и вовсе никогда. Сейчас в его глазах не было солнца – лишь прохлада талой воды.

Она не хотела, но всё-таки опустила взгляд:

— Я не смогу на это смотреть, Эльен. Просто не смогу.

— Вы должны. Должны напомнить ему, почему он обязан сделать всё безукоризненно. Почему он обязан выжить.

— Я не уверена, что это… не возымеет другой эффект.

— И это единственная причина?

— Нет. Не единственная. – Она говорила правду. – Но среди этих причин не только страх.

Можно было ожидать, что призрак подойдёт ближе. Попробует взять за руку, уговорить, убедить. Но он просто стоял, отделённый от неё, так и сидевшей на кровати, двумя метрами тонкого пёстрого ковра: тихий, немой, слегка прозрачный, как тень, которой по сути и являлся. Стоял напоминанием, почему она, Ева, тоже обязана сделать всё безукоризненно – если он, отделённый от небытия тонкой ниточкой магии, без раздумий поднёс эту ниточку к огню фатального риска, чтобы сейчас оказаться здесь.

Если даже Айрес увидит то, чего так не хочет видеть она.

«Это и её триумф тоже, – сказал Мирк, когда Ева неловко, тоскливо спросила, правда ли королева будет сегодня на площади Одиннадцати богов. – Я против. Мама против. Но Уэрт прав – она заслужила это увидеть».

— Ты, конечно, это и сама прекрасно понимаешь, но я бы на твоём месте ещё подумал, будешь ли ты для малыша стимулом преуспеть или источником лишнего волнения, которое ему сейчас совершенно ни к чему.

То, что Мэт вновь безошибочно угадал её мысли, Еву не удивило. Ничуть.

Удивило другое.

— Постой-ка… Минуту назад ты разыгрывал драма квин, потому что я не хотела там быть, а теперь говоришь то, что может удержать меня здесь?

Она не стала пояснять вслух, к кому обращены её слова. Знала, что Эльен поймёт и так.

Театральность ответного молчания лишь подогрела робкую искру сомнений:

— Так ты хочешь, чтобы я пошла туда, или хочешь, чтобы я думала, что ты хочешь?..

Все, кто мог её слышать – призрак и тот, кто был даже более эфемерным, чем призрак, – молчали.

Это заставило Еву спустить ноги с кровати, зарыв каблуки в ковер, красный, как лепестки маков, разбросанные сегодня по улицам Айдена:

— А если на самом деле ты этого не хочешь, то лишь по одной причине: ты знаешь что-то, чего не знаю я. И Герберт тоже.

…но ведь о ритуале известно всё. Он описан в стольких книгах, и Герберт столько прочёл о нём, что увидел бы подвох…

— Скажем так, – сказал Мэт наконец, – я бы очень хотел на это посмотреть, будь я уверен, что при ожидаемом развитии событий ты не натворишь глупостей. Но шансы этого крайне малы, а мне твоя голова дорога как память и уютная квартирка.

Открытая вентиляция, подумала Ева, пока пальцы сами собой стискивали парчовое покрывало. И закрытые двери.

В эту вентиляцию она могла влезть уже давно… Если б не монстры, что в ней прятались. Нет, этого монстра Ева не боялась: брезговала, ненавидела, презирала – это вставало на пути преградой куда более непреодолимой, чем страх.