Книга Opus 2, страница 225 – Евгения Сафонова

«Я оставляю эти записи тем глупцам из числа моих потомков, что возжелают повторить мой подвиг. Таковые будут, я знаю.– Это основатель династии Тибелей писал с той же аккуратностью, что научные выкладки, хорошо знакомые керфианцам, имевшим доступ к королевской библиотеке. Лишь хвостики букв, кое-где срывающиеся неопрятными длинными росчерками, выдавали, чего ему стоила эта аккуратность. – Повторите мой трюк, если будет нужда, но пусть Гансер останется первым и последним Избранником, достигшим этой проклятой цели…»

Мирана, подобравшаяся ближе к дневнику, чтобы не оставить в душе и тени сомнений, успела скользнуть по странице беглым взглядом, прежде чем напряжение разбил тихий смех.

— У вас не будет правителя лучшего, чем я, – сказала Айрес, отступая обратно на эшафот. – У вас не будет правителя могущественнее, чем я.

Она не стала отпираться. Это делало ей честь. Может, и стоило бы; но теперь, когда откровения Берндетта были в руках тех, к кому не должны были попасть никак и никогда, разоблачение оставалось вопросом времени, а бывшая королева была слишком умна, чтобы этого не понять.

— Мой отец оставил мне страну, на союз с которой соглашались разве что варвары, застрявшие в Имперских временах. Мой племянник получил от меня страну, союза с которой ищут все сильные мира сего, – продолжила Айрес, поднявшись ещё ступенькой выше, придерживая юбку: в показных мучениях больше не было нужды. – После того, что я сделала для Керфи, после всего, что я сделала для вас – вы выберете позёра с арены, способного лишь на то, чтобы выйти под аплодисменты в нужный момент? Пожинать плоды, что взрастили для него другие?

— Ты дашь нам могущество и кровь, богатство и пепелища, сытость и страх, – сказал Дауд. – Он даст, пожалуй, меньше первого, но ничто из второго.

— Мой строй работает. Тем, кто верен мне, нечего бояться. Тот, кто согласен со мной, будет счастлив. Я хочу для Керфи величия – это всё, что имеет значение. – Королева скрестила на груди тонкие руки, облитые чёрными рукавами с меховой опушкой, делавшими их ещё тоньше. – Я положила на этот алтарь всё. Счастье. Семью. Любовь. Сына.

— Он не твой сын, – слова Миракла сыпались чеканной дробью. – Никогда не был и уже никогда не будет.

— Нам обоим была известна его мечта. Я помогла ему её исполнить. Взгляни на него… разве он не прекрасен? – Айрес смотрела на того, кто ждал освобождения в центре площади, почти любовно; отражённый свет плескался в её глазах, придавая им жуткое сходство со слепыми. – Я сделала это ради того, что выше меня и моих интересов. Ради того, за что стоит заплатить любую цену.

— Я видел кровь невинных, Айрес Тибель. Кровь детей. Я сам проливал её, – новый голос, раздавшийся на площади, прозвучал с гортанным акцентом жителей загорья. – Ничто в мире не может стоить этого.

Когда Айрес резко повернулась к тем, кто шёл к эшафоту сквозь толпу, впервые с момента призыва на лице её отразилась растерянность:

— Как…

— Мои Советники умнее, чем вам бы хотелось, – сказал Повелитель дроу. Его Советники, легки на помине, шли следом – как и знаменосец, сверкавший синими глазами из-под пушистой шапки, и десяток гвардейцев, одаривших Айрес Тибель очень недобрыми взглядами. – Запрет на перемещения им не помеха.

— Поэтому, к счастью, наши отношения с Керфи не омрачит убийство всего нашего посольства, – сказала Повелительница людей.