Книга Дифференцировать тьму, страница 148 – Евгения Сафонова

Колдун стоял у лестницы – и, кажется, удивился, когда девушка порывисто шагнула к нему.

— Вылечите его! – Навиния прижимала умирающего зверька к груди. Она почти молила. – Он больше ничего вам не испортит! Я оставлю его себе, я ему не позволю! У меня уже был один, они очень умные и…

— Взрослых паппеев нельзя приручить.

— Я смогу! У меня же эльфийская кровь, я… меня слушаются мелкие зверьки, птицы и грызуны…

Принцесса протянула к колдуну руки, в которых подёргивался в агонии пушистый комок. На пальцах девушки краснели длинные полосы – освобождение зверька из зубов Бульдога не обошлось без последствий, – а голосок подозрительно дрожал.

Точно. Губы прыгают, и глаза на мокром месте. Явно готова расплакаться.

Или очень хорошо играет.

— Вылечите его… прошу.

Последнее слово явно далось Навинии не без труда.

Интересно, как часто в своей жизни она вынуждена была о чём-то просить?..

Лод заглянул в её глаза. Перевёл взгляд на тельце паппея. Накрыл своими ладонями руки Навинии. Серебристое сияние прорезалось сквозь пальцы, окутало золотистый комок облаком – светлым, ярким, заставлявшим жмуриться, – и исчезло.

Когда Лод опустил руки, грызун мигом вскочил. Уселся на задних лапках, насторожённо шевеля длинными усами, глядя на нас чёрными глазками-бусинками. Мордочка у него была милая, с острыми пушистыми ушками, больше похожими на беличьи, чем на крысиные.

— Тише, маленький. Больше тебя никто не обидит, – погладив его по полосатой спинке, Навиния похлопала себя по плечу. – Иди сюда.

Паппей покорно взбежал по её руке; устроившись там, где ему велели, безмятежно принялся умываться, отряхиваясь крохотными лапками.

— У вас нежное сердце, принцесса, – мягко произнёс Лод. – Он ваш. Но если его ещё раз поймают в моей библиотеке…

— Обещаю, этого не будет. – Навиния улыбнулась, тепло и благодарно. – Спасибо. Теперь у меня будет здесь ещё одна радость.

— Ещё одна?

— Кроме наших уроков. – Принцесса лукаво опустила ресницы. – Вы ведь удостоите меня сегодня своим вниманием?

— Конечно. Как только разберусь с делами. Довольно скоро.

— Буду ждать вас тут. – Девушка смиренно села в одно из кресел.

Перехватив мой взгляд, Лод глазами указал на лестницу – и первым шагнул на каменные ступеньки, предоставив мне следовать за ним.

— И зачем Навинии это понадобилось? – негромко спросила я, пока мы поднимались.

— Затем же, зачем ты побежала за Бульдогом, – бросил Лод через плечо. – Пожалела зверька.

— Ты что, поверил ей?!

— У меня нет оснований ей не верить. Она лечила людей, умиравших в лечебницах. Посещала храмы, где воспитывали сирот, дарила им одежду и игрушки, которые делала со своими придворными дамами. Приходила в трущобы, чтобы раздать нищим еду и деньги.

— Полезнее было бы наладить в королевстве экономику, чтобы нищих стало поменьше.

— Так и есть. И избавить королевство от… как же это у вас… управляющий городом?

— Мэр.

Мы уже были в лаборатории, где пустые тарелки на столе сменили чашки с местным чаем. Бульдога не было видно – должно быть, в отместку за моральный ущерб ушёл пачкать слюнями кровать колдуна.

— Мэйр. Спасибо. – Лод, опустившись в своё кресло, взял одну из чашек: пить не стал, просто держал в ладонях. – Так вот… не спорю, что Навинии стоило не устранять признаки болезни, а лечить её. Понизить цены на хлеб, избавиться от мэйров, которые любят взимать с народа несуществующие налоги. Из неё плохой правитель, но это не отменяет её… не буду говорить «доброты», потому что это не совсем так… милосердия.