Книга Карнавал лжи, страница 117 – Евгения Сафонова

Миг спустя Арон подхватил бесчувственную Лив, падающую лицом вперёд.

Госпожа Лиден с громким стуком опустила шкатулку с вязанием на столешницу – так, что чашка с недопитым малиновым чаем дрогнула и опрокинулась.

— Езжай, Арон, – побелевшими от ярости губами прошептала летописица, пока чайная лужа растекалась по дереву и роняла с края капли, тёмными слезами расплывавшиеся на ковре. – Богини ради, возьми Гирена и вытащи Ташу из рук… этого.

— Поеду. – Арон встал, бережно прижимая к себе спящую девочку. – А знаешь, что самое страшное?

— Он ждал, что ты сделаешь это?

— Да. – Амадэй шагнул к лестнице, чтобы понести Лив наверх. – И, думаю, скоро нам предстоит узнать, что он спланировал для меня.

* * *

– Может, всё же расскажешь оставшуюся часть истории?

Сидящий в кресле Арон захлопывает книгу и оглядывается: Таша и Джеми, отпросившиеся у госпожи Лиден попить вечерний чай в комнате приёмного отца, ждут рядом с чашками в руках.

– Я не очень люблю вспоминать эту часть.

– Ты же знаешь, что это важно для нас. Для меня. – Таша ставит чашку на подоконник. Потом решительно вспрыгивает на него сама, устраиваясь на старом рассохшемся дереве, демонстрируя, что в ближайшее время никуда не уйдёт. – Я хочу знать, что произошло между вами с Лиаром.

– Ты уже знаешь. В общих чертах.

– Общие черты не объясняют всего.

– А ты жаждешь страшных подробностей, которые позволят понять, почему Лиар так меня ненавидит?

Таша без колебаний кивает.

Арон отводит взгляд – он соскальзывает с девичьего лица за окно, где сгущаются холодные и дождливые сумерки поздней осени.

– Это случилось незадолго до того, как амадэев свергли, – произносит Арон безо всякого вступления, будто с предыдущей части его рассказа не минуло уже больше месяца. – И хорошо. Не знаю, что было бы, разорви мы отношения раньше.

– А как вы жили целых пятьсот лет? – интересуется Джеми, осторожно присаживаясь на узкую кровать; комната дэя, в которой некогда была кладовка, больше напоминает келью. – Всё было в порядке?

– Более чем. Поколения сменялись. Магия совершенствовалась – нами в первую очередь. Изобретения… изобретались. Строились города, ведь людей становилось всё больше. Преступления были редкостью, ибо люди знали – за каждым преступлением обязательно последует возмездие и бежать бесполезно: Воины и маги, учившиеся у них, могли найти любого. Конечно, амадэев боялись, но мы были готовы к этому… Такова была наша участь – не знать от подданных любви, и мы принимали её.

– А отношения между вами? Между амадэями? Всё-таки вечность друг с другом…

– Обычные человеческие взаимоотношения. Ссорились, мирились. Год или вечность – не так уж важно: счёт дням теряешь уже в конце первого века. Даже вам известно это ощущение… когда в детстве время тянется ужасно долго, а потом стрелки часов словно сдвигаются, и каждый следующий год пролетает всё быстрее, пока день не начинает казаться часом… К тому же правление лишало нас возможности скучать.

– И с Лиаром вы всё так же дружили? – уточняет Таша. – Все эти пятьсот лет?

– Да. И помимо дружбы, связавшей нас в детстве, нас объединяло ещё одно знание… простое, грустное и страшное знание: у нас нет никого, кроме друг друга. – На губах Арона мелькает призрачная улыбка, от которой даже сейчас почему-то щемит сердце. – Свои мысли и чувства я мог обсудить только с ним. Он – только со мной. Помимо выбора мы были связаны данностью и предпочитали, чтобы данность не вытесняла выбора. Потому до того случая всегда мирились, как бы серьёзно ни повздорили.