Книга Карнавал лжи, страница 118 – Евгения Сафонова

– Так вы всё же ругались.

– Это было неизбежно. И обычно Лиар ругал меня. Хоть мы и были амадэями, простых людских радостей нам тоже хотелось. В свободное время мы часто бродили по городу… замаскировавшись, конечно. На несколько часов притворялись обычными людьми. Но если Лиар никогда не забывал о контроле, мне порой ужасно хотелось снова почувствовать себя человеком. И я… немного увлекался.

– Чем?

– В основном выпивкой. Это помогало забыться… хотя для этого нам требуется выпить намного больше, чем простым смертным. А ещё Лиар не раз вытаскивал меня из какой-нибудь сомнительной компании, где делали какие-нибудь сомнительные вещи и присутствовали какие-нибудь сомнительные женщины. Или даже не сомнительные, что дела, впрочем, не меняло. Потом распекал меня на чём свет стоит. – Арон снова улыбается: так печально, как может улыбаться только очень старый человек, вспоминая о глупых ошибках далёкой юности. – А я ещё обижался.

– А Лиар что, не пил? – спрашивает Джеми.

– А Лиар что, не заглядывался на женщин? – спрашивает Таша.

– Пил, но не много. Он не искал забытья, лишь расслабления и удовольствия. И на женщин заглядывался… Мы же остались по природе своей простыми смертными. Но ему не нравилось, что он не может предложить женщинам взамен ничего, кроме удовольствия в постели. В конечном счёте мы всегда выбирали именно этот вариант… тело, но не душа. Так было безопаснее: случайная ночь без обязательств и риска привязаться. Далеко не все были готовы к сделке на таких условиях, а общество… падших женщин не вызывало у Лиара восторга. Не то чтобы он брезговал ими – скорее жалел, а жалость убивала желание. Я, впрочем, придерживался иного мнения, и телесным слабостям поддавался чаще Лиара… Мне слишком хотелось тепла, пусть даже фальшивого. И в целом нас устраивало подобное положение вещей… пока не появилась Лори.

Он смолкает, и Таша с Джеми тоже сидят тихо: любое слово прозвучит лишним. Только слышно становится, как бьются хрусталинки дождя за окном; бьются о мокрые камни и черепицу башни, голые ветви вишен и чёрные сжатые поля, укутанные вечерней мглой.

– Её встретил Лиар, – наконец произносит Арон. – Они провели вместе приятную ночь и расстались, не спросив имён друг друга. А потом он вдруг увидел её снова – в нашем судилище. Один человек обвинял Лори в том, что та наложила на него проклятие. Она была волшебницей, ученицей самого Ликбера… ей было тогда двадцать три. Я постановил, что она ни при чём, мы нашли истинного виновника-колдуна и отпустили Лори с миром. Но тем же вечером Лиар отправился прогуляться по городу – и встретил её в третий раз. Караулившую его у дверей нашего дома.

– А где вы жили? – спрашивает дотошный Джеми, не обращая внимания на осуждающий взгляд Таши: она и дышать-то громко боится, чтобы не спугнуть откровенность амадэя. – Не во дворце?

– Нет. Жилые помещения располагались прямо над нашим судилищем, но потом на этом месте построили королевский дворец. – Арон смотрит сквозь них, как будто до сих пор может видеть где-то за горизонтом место, служившее ему домом пять сотен лет. – Лори узнала Лиара на суде, даже невзирая на маскировку. Узнала по манерам, по словам. Он сказал ей, что они не могут быть вместе. Она ответила, что хочет стать его другом… милое невинное создание. Ответила, что ей не нужна постель, что она хочет просто быть рядом, скрасить его одиночество на отмеренный ей срок, и для этого необязательно становиться любовниками. А Лиар согласился. И потом, наверное, проклял себя за это сотни раз… что всего однажды позволил себе забыть доводы разума, твердившие, что он обязан сказать «нет».