Книга Белая королева, страница 107 – Евгения Сафонова

— Как у всех людей, – ответила я, минуя место упокоения отца – место, что притворялось им. – Даже тех, кто отказался сражаться.

Отца погребли не здесь. Своих мертвецов мы хороним за деревней. Курганов там столько, что иногда приходится тревожить лес, расчищая место под новые.

Тропа знала, куда бить, как искуснейший из убийц.

За новым крутым поворотом ждал всё тот же курган. Будто я не заметила, как развернулась, хотя знала: я шла прямо и только прямо, вперёд и только вперёд, как учили. Тропа слишком хорошо умеет путать следы, стороны и направления, не хватало ещё рисковать и путаться самой.

— Не всех детей ждёт участь оплакивать родителей так рано, – сказал ты, пока я вновь проходила мимо не отпускающего меня холма. – Или не помнить их вовсе.

Снова поворот. Снова курган – я побежала. И ещё один, и ещё.

Замкнутый круг моей личной преисподней.

Листья на глазах багровели и покрывали землю медью. Затем пропали под снегом, который заскрипел под ногами после очередного поворота. Солнце на склонах исчезло, оставив пепельный сумрак.

На новом круге у кургана затемнели людские силуэты. Они стояли кто спиной, кто боком, но я легко узнала мать и сестёр. Горе выбелило их лица, слёзы стеклом стыли в их глазах. Мать была седее, сёстры – взрослее, чем сейчас. Вся семья в сборе.

Не было только меня.

Тогда я поняла: курган, что они окружили, – другой. Свежий. И снега на нём нет, ведь его ещё не успело засыпать.

— Готова ли ты к этому? – спросил ты, пока я смотрела на собственную могилу. – Оставить кого-то плакать по тебе так же, как некогда плакала ты?

Вид своего погребения принёс странное облегчение. Я столько раз гнала эти мысли, мошкарой зудящие в ночи, лишающие сна, – и вот всё как будто свершилось, и я воочию увидела, как продолжается мир после меня.

Это пугало в той же мере, что умиротворяло.

Я знала: передо мной мороки, но всё равно ощущала боль от того, что не могу подойти к ним, обнять, утешить. Сходить с Тропы ещё опаснее, чем поворачивать назад.

— Смерть – единственное, что точно случается с каждым, – ответила я. – Пытаться избегнуть конца – всё равно что вечно бежать в надежде найти край мира.

— И ты не боишься?

— Мой страх ничего не изменит. Мой отказ сражаться ничего не изменит. Мы не властны над смертью, мы властны лишь над тем, как живём, и лишь до поры. – Я оперлась на копьё, уткнув тупой конец в землю, что в конце концов примет меня. – Слёзы по мне – цена жизни тех, кто будет ронять их.

А потом я снова оказалась в летнем лесу, на тропе, прямой как колос. Снег, курган, сёстры и ты – всё исчезло. Остались глина под ногами и туннель древесных ветвей.

Мысли, которые я долгое время выставляла за дверь разума, были со мной, пока я шла вперёд, – как добрые друзья, явившиеся тихо разделить мою печаль.

Отец погиб за два года до того, как я ступила на Тропу.

Когда пробуждались Те, Кто в Круге, часовой бил в набат, созывая воинов и загоняя в укрытия остальных. Я не раз бежала, заслышав тревожный звон, но тогда я оказалась слишком близко к Кругу, а в колокол ударили слишком поздно.

Набат застал меня в лесу – я собирала чернику. Оттуда к дому не было иного пути, кроме как мимо Круга.

Я бежала со всех ног. Но когда завидела камни и древнюю арку, то, что таилось внутри, уже показалось наружу, и наши воины отбивали удары тьмы светом своих копий.