Книга Белая королева, страница 49 – Евгения Сафонова

Всё это служило лишь оправой для истинных драгоценностей. Казалось, в твоём доме собраны все книги мира – даже на неведомых языках, даже из неведомых уголков света. Колдовские и учёные трактаты, дневники мудрецов и тиранов, новомодные романы и талмуды столь древние, что они почти рассыпались в руках, книги сказок и повести о подвигах во имя прекрасных дам.

Всё, что я так любила.

У отца моего было шесть дочерей, но только я предпочитала слову молчание, балам – книги.

Те, кто добивался моей любви, говорили, что танец мой гибче пляски огня, что голос мой поёт нежнее флейт. И всё же я не любила званые вечера. Пустая библиотека или зимний сад – там желавшие моего общества могли встретить меня.

Я привыкла слышать шепотки, что неслись в спину, когда я удалялась с очередного светского сборища, затеянного сёстрами.

Странная.

Чуждая.

Другая.

Я старалась не быть другой, хотя бы чтобы не огорчать отца. Но я чахла среди людей, вяла, как цветы в преддверии морозов.

Каждую весну меня отправляли в деревню до самой осени. Там, в окружении рощ и полей, где я вплетала в волосы дикие розы и трава льнула к моим босым ногам, на щёки мои возвращался румянец, в глаза – звёздный блеск.

Потому-то известие, что отныне этот деревенский дом – всё, что у нас осталось, я приняла легче всех.

Наш отец торговал пряностями и был богат, но богатых тоже постигают несчастья. Буря, в которой пропадают твои корабли. Пожар, что в одночасье пожирает твой особняк. Слова, что прежде казались кошмарным сном, – такие как «банкротство» и «бедность».

Той весной наш отец увёз в деревенский дом всех своих детей – и уехал с нами.

Иной крыши над головой у нас больше не было.

Мои сёстры тосковали по нарядам, по приёмам, по раззолоченным гостиным и ужинам с семью переменами блюд. Я печалилась лишь о библиотеке, сгинувшей в огне. Старые книги, которые я брала с собой в деревню, были давно прочитаны, новые стоили слишком дорого. Оставалось заучивать наизусть те немногие, что у меня остались; убегать из дома, ставшего тесным и душным, в истории о рыцарях и дальних странах, смертных и Людях Холмов, чудесах и чудовищах.

Чудеса и чудовища часто ходят рука об руку.

Я равно любила сказания о любви и страшные сказки – о монстрах, что живут в лесах, о ведьмах и людоедах, о подменышах фейри, оставленных в людских колыбелях вместо украденных детей. С детства я чувствовала себя вольготно лишь там, в призрачных мирах на плотных жёлтых страницах. И ещё в лесу, где подол юбки шуршит по листве, а голосу вторят только птицы да ручей.

Я не осмелилась просить у отца новую книгу, даже когда пришла весть о том, что один из пропавших кораблей нашёлся и ждёт хозяина в далёком порту. Даже когда отец, на лицо которого впервые за год вернулась улыбка, сказал: мы можем просить что угодно. Даже когда сёстры наперебой молили о платьях, жемчугах, ожерельях, что куда дороже книг.

Я боялась надеяться, что несчастья нашего семейства окончены, что отныне всё будет как прежде. Но отец настаивал на подарке, и я в растерянности провела рукой по волосам, куда тем же утром вплела белый шиповник.

Я попросила розу, дабы сказать хоть что-то.

После я думала, что всё же стоило попросить книгу. В конечном счёте она обошлась бы нашей семье куда дешевле.