Книга Белая королева, страница 63 – Евгения Сафонова

Это трогало моё сердце вместо того, чтобы насторожить.

Я слишком долго не замечала вороватости их взглядов, фальши их улыбок, той самой досады, патиной затянувшей лица. Слишком долго ходила по дому, не замечая, что стены его оплетает паутина заговора.

И слишком долго я не придавала значения тому, что наше семейство не стало ни капли богаче. Даже несмотря на золото, которое ты дал отцу, дабы хоть как-то облегчить его участь.

Я вспомнила о золоте спустя несколько дней после возвращения.

Я спросила о нём отца, когда принесла который по счёту обед, приготовленный мной. Ответом мне была гримаса отвращения:

— Я никогда не прикоснусь к этим кровавым деньгам. Деньгам, купленным твоей кровью.

— Но это не так. Я вернулась. И ни капли моей крови в том доме не пролилось.

«Кроме крови, что однажды осталась на простынях поутру», –подумала я, но вслух не произнесла.

— Всё равно. – Отец сел на постели: сейчас это давалось ему куда легче, чем в день моего возвращения. Тогда он едва смог поднять руку, чтобы коснуться моих волос. – Это проклятое золото. Золото фейри. Ничего хорошего оно принести не может. Думал я выбросить его или закопать, да вдруг кто-нибудь на него наткнётся… Пускай лежит взаперти, пока я не поправлюсь и не смогу спрятать его понадёжнее.

Он принял из моих рук поднос с едой и принялся хлебать суп – с куда большей охотой, чем раньше.

— Даже братьям твоим я не могу доверить избавиться от него. Трудно не поддаться подобному искушению, не прикарманить хоть толику такого богатства, коль уж оно оказалось в твоих руках. Тем паче когда знаешь, что оно обречено лежать в земле и никто и никогда его не хватится.

Я промолчала. Я признавала долю истины в его словах – и всё же не могла не думать, что эти богатства спасут нашу семью. Помогут выйти замуж сёстрам, на которых висит клеймо бесприданниц. Помогут старшему брату начать новое семейное дело на обломках старого. Он уже пробовал, как мне рассказывали, но никто не пожелал вложиться в предприятие человека, за спиной которого чернела тень неудачи.

Я думала: со временем я сумею уговорить отца. Убедить его, что ты не желал нам зла. Что ни одна вещь не зла сама по себе: зло кроется в помыслах того, кто ею владеет. Даже золото фейри может послужить благой цели, если распоряжаться им с умом и добрыми намерениями.

Но зло уже проросло в умах тех, кто делил со мной кров. Сорными травами оно пробилось сквозь половицы, оплело дом ядовитыми лозами, пустило корни в почерневших сердцах. Я жила среди этих зарослей, не замечая их, пока одним вечером, приготовив ужин и собрав тарелки с едой отца на поднос, не отошла ненадолго с кухни.

Я не вспомню, что отвлекло меня. Важно то, что я вернулась скорее, чем от меня ожидали. И шаги мои были слишком тихими, чтобы их расслышали.

С порога я увидела, как одна из сестёр склоняется над подносом с аптечным флаконом в пальцах. После, уронив в похлёбку отца пару капель неведомого снадобья, прячет бурое стекло в рукав.

Движение было ловким, отточенным и без слов сказало: сестра делает это не в первый и не в десятый раз.

Я вошла в кухню, сделав вид, что не видела ничего. Я хотела ничего не видеть, хотела не верить своим глазам и догадкам.

Я забрала поднос, и принесла его отцу, и следила, как он ест – ложка за ложкой, до последней капли.