Книга Белая королева, страница 78 – Евгения Сафонова

— Ты.

— Но…

— Леди-Дрозд, можете препираться со мной в какой угодно другой момент, однако этот не самый подходящий. Я не прощу себе, если вы пострадаете. Воздвигайте щит. Прошу.

Забота, снова шёлком проскальзывающая в голосе, обезоруживает меня лучше любых угроз.

Я подчиняюсь.

Губы выпевают слова заклинания, которое меня заставили выучить одним из первых. Потоки колдовской силы струятся сквозь тело, чтобы выплеснуться с кончиков пальцев. Эфемерный мерцающий шар накрывает меня, превращает в фигурку внутри ёлочной игрушки.

И тогда Чародей опускает свой щит, чтобы сразиться.

Его заклятия расцветают в тумане вспышками смертоносного цвета – тёмного, багрового, золотого, полыхающего и гаснущего. Его фигура скользит в молочной дымке – росчерк черноты более изящной и вещественной, чем сгустки потусторонней тьмы вокруг.

Хор «ты» превращается в исступлённый гул разворошённого осиного гнезда.

Тварей много, очень много. Куда больше, чем казалось вначале. Чародей танцует с ними самый стремительный и опасный танец из всех, что я наблюдала за свою недолгую жизнь. В этом танце лишь одно правило: не соприкоснуться с партнёрами, тянущими к тебе руки-щупальца, льнущими к тебе телами-кляксами.

Держа щит воздетыми к небу ладонями, я наблюдаю, как наставник кланяется и кружится, исполняет переходы и па.

Мне даже нельзя сжать кулаки от страха и бессильной ярости.

Один за другим заклятия Чародея достигают цели. Твари разваливаются клочьями угольной ваты, чтобы истаять в ничто. На место павших приходят новые. Счёт поверженных идёт на десятки.

Постепенно бесконечная волна черноты начинает редеть, как пересыхающий поток бурной горной реки.

Затем наконец заканчивается.

— Я, – булькает последняя из тварей, прежде чем распад добирается до её рта и она сливается с туманом, который принимает её в себя, как океан.

Некоторое время Чародей – единственная чернота, оставшаяся среди белизны, – ещё прислушивается к туману и тишине, свистящей ветром в камнях.

— Можете убирать щит.

Опустив руки подрубленными ветвями, я подхватываю вещи и кидаюсь к нему.

— Вы в порядке?!

— Не настолько плох, чтобы оставить вас в одиночестве. – Я не сразу понимаю, морщится он или улыбается мне, когда принимает мешок из моих пальцев. – Главное, что вы в порядке. Идёмте. Не стоит терять время.

Он первым делает шаг по тропе, продолжая путь. Походка кажется мне более шаркающей, чем прежде, и он не закидывает суму обратно на плечи, но это в порядке вещей – устать после такого сражения.

Я твержу себе это всё время, пока бреду подле него сквозь туман. Пока туман развеивается, вновь открывая ржавые горные склоны и засоленные вершины. Пока тропа наконец сворачивает с гребня вниз, к лесу по ту сторону перевала.

Спускаться всегда легче, чем восходить. Дорогу вниз мы осиливаем куда быстрее, чем вверх. Седые деревья встречают нас приветственным размахом кривых ветвей, пока мы идём по тропе между ними и горами.

В этот миг я чувствую, как трёт шею натянутая цепочка, – и, выправив из-под плащей ледяной компас, сверяюсь с ним.

— Звезда, – говорю я Чародею, который оглянулся, когда я замешкалась. – Она тянет меня в лес, прочь с дороги.

Он переводит взгляд с зачарованного льда в моей ладони на чащу, не слишком отличную от той, что окружала дом чудовища. Только опостылевшего тумана нет – и вместе с ним ощущения незримого присутствия чего-то большего.