Онлайн книга «Пути волхвов»
|
Обычные деревенские лошади, привыкшие тащить плуг или телегу, мне не подходили – путь предстоит долгий, а мы с Рудо привыкли скакать по бездорожью. Я допускал, что приличного коня может вовсе не сыскаться в Топоричке, и заранее решил, что в таком случае возьму первого попавшегося, а потом постараюсь сменить или продать. Но, к счастью, в одном деннике скучал достаточно молодой и крепкий жеребец, с сильными ногами, самой простой гнедой масти – как раз то, что я искал. Я вывел жеребца, а Игнедину кобылу поставил в пустое стойло, предварительно сняв с неё упряжь, седло и подседельник, всё со Страстогоровым филином. Повезёт кому-то найти такую красавицу… Я надеялся, что у местных хватит ума не истязать её тяжёлыми работами – пусть продадут лучше. В амуничнике я захватил седло с уздой – позаимствовал у кого-то из местных, а взамен аккуратно положил на пол несколько монет, мысленно извиняясь перед владельцем и коня, и снаряжения. Игнеда ждала в сторонке – стояла лицом к лесу, и платье её почти сливалось цветом со стенами изб и стволами дубов. Я подозвал её, весомо хлопнул жеребца по крупу, Игнеде махнул рукой, чтобы шла за нами, и свистнул громко, сунув два пальца в рот, – Рудо подозвал. — Нас непременно кто-то заметил, – произнесла Игнеда, едва мы замедлили шаг, миновав последние деревенские постройки. Я впервые видел её запыхавшейся, с растрёпанной косой, и эта новая Игнеда почти не походила на прежнюю, на ту, какой я её знал. — Видеть видели, – согласился я, – но мало ли в округе рыжих мужиков и черноволосых баб? Верхом на псе меня узнали бы, а одного – сомневаюсь. Что есть сокол? Рисунки-крылья, камень кровавый да резвый конь, в моём случае – пёс с медведя ростом. Убери хоть что одно, и образ растрескается, как старая эмаль на посудине, а если не видеть ни рисунков, ни камня, ни коня, то вовсе не отличишь сокола от любого другого человека. — А пёс твой? Будто в ответ Игнеде, из-за кустов к нам продрался Рудо. За ушами и на груди у него висели гроздья репьёв. Я потрепал пса по шее. — Пса, наверное, заметили, но монфы и так есть в Топоричке, сам видел. Может, кто-то и сложит одно с другим, но пока у нас точно есть время. Наверное, моё лицо стало слишком хмурым даже для такого любителя поворчать, каким я всегда был. Игнеда чуть опустила голову и нехотя промолвила: — Хлопот тебе прибавила, прости. Сперва я не поверил своим ушам, но княгиня молчала, явно ждала от меня какого-то ответа. Пожав недоумённо плечами, я бросил: — Поглядим ещё, что будет. Принять её извинения я пока не мог, не знал, во что выльется наша дерзость. Я привык полагаться на предчувствия, на внутреннее своё чутьё, которое редко меня обманывало, но сейчас оно трепыхалось, то обнадёживая меня, то повергая в темнейшее уныние. Мы с Игнедой заварили крутую кашу, и кого она ошпарит, когда вывалится из чугунка, никому не известно. * * * Впереди темнел брошенный колодец, почти утонувший в стеблях жирной крапивы. Раннее осеннее предвечерье раскрасило небо золотым и лиловым, а тускнеющие травы казались почти серыми, будто кто-то выпил из них весь цвет. Игнеде было непривычно на новом коне, я чувствовал это, но вслух она не жаловалась, за что я зауважал её чуть больше. А ещё, мне казалось, она печалилась из-за покинутой кобылы – неужели думала, что можно резко развернуть жизнь, не отдав ничего взамен? Господин Дорог не любит, когда люди пытаются поменять задуманный им узор, но иногда всё же можно договориться даже с ним, заплатив соответствующую цену. |