Книга Пути волхвов, страница 135 – Анастасия Андрианова

Хозяйка стояла, отвернувшись к окну, и её спина была так напряжена, будто она видела что-то немыслимое, неподвластное разуму, хотя очевидно, что отсюда не могло быть видно что-то кроме березняка.

— Не тебя. – Таволга обернулась, но продолжала коситься в окно. – То, что обнимает тебя. Соколий дух. Носишь камень?

— Носил. Выкинул потом.

— А я подобрал, – буркнул Велемир. – Не пропадать же такой редкости. На, возьми обратно.

Ним отодвинул протянутую ладонь Велемира с камнем.

— Не нужно мне. Из-за этого камня беды одни. Все меня соколом называют, только я знать не знаю, кто настоящие соколы, одни лишь слухи ловил. Помнишь, что тварь сказала? Отдайте сокола. Она тоже подумала, что сокол – я. Потому они за нами и бегают.

Велемир ошарашенно положил камень на стол.

— Думаешь?

— Та девушка… – Ним зло ковырнул деревянный стол, распаляясь всё сильнее. – Мне дала камень какая-то девчонка в деревне. Сказала, сбережёт меня от лесовых. Я поверил. А тут…

— Камни берегут от нечистецей, – подтвердила Таволга. – Но от них в самом деле исходит дух, который и волхвы чуют. Может, и безликие идут по сокольим следам, как гончие? Сам решай, как по совести твоей будет: оставить камень или с собой забрать?

— По совести, мне домой надо вернуться и не вести никого на беду, – фыркнул Ним. – Забирайте камень, раз он у вас в Княжествах так ценится. Только не пойму – на что мне его та девка отдала? Правда уберечь хотела или, наоборот, отвести беду от своей семьи думала?

Таволга со вздохом отошла от окна и присела напротив Нима. Её волосы слегка качались, будто на ветру, но никакого ветра в избе не было.

— Думается мне, она поступила так, как велел ей Господин Дорог. Одному ему известно, для чего ты тут.

Ним не сдержался и ударил кулаком по столу. Снова, снова Господин Дорог! И что же, помог он Энгле, так истово верящему в него? Послал на его путь сокола и…

Сокола. Если твари охотятся за соколами, значит, Энгле сейчас в большой беде.

— Я пойду, – заявил Ним, поднимаясь со скамьи. – Выпустите меня. Мой друг в опасности, между прочим, из-за вашего Господина Дорог. И если я могу ему помочь, я помогу.

— Каким образом? – Жалейка чуть не поперхнулся варевом ворожеи. – Ты сам-то понять не можешь, куда тебе надо и чего ты хочешь, мотает тебя туда-сюда, как листик на речной глади, так как другому поможешь? Не-е, друг, чтобы помочь кому-то, нужно сначала помочь самому себе.

Ворожея ласково улыбнулась Жалейке, убрала со лба его медовые кудри, будто он был ей ближе сына родного.

— Молодец, Жалейка. Умные речи говоришь. А ты, Мальчик-с-Камнем, слишком молод, слишком быстр, слишком чужд. Учись слушать и видеть, учись думать и понимать, и мир, быть может, откроется тебе с правильной стороны.

— Нет нужды, – процедил Ним и отвернулся.

— Он сейчас скажет, что хочет домой, – добавил Велемир. – Вы правы. Слишком чужд. Себе чужд и разуму своему. Никак не поймёт, чего ему надо. И моих сил больше нет с ним нянькаться, Мейи достаточно. С ней и так непонятно ничего, ещё этого здорового мужика уговаривать. Вернусь обратно, и пусть сами разбираются без меня дальше.

— Вот, и в тебе голос проснулся! – Таволга едва не хлопнула в ладоши, такой радостной стала, как девица у ларька с цветными лентами. – А тебе что совесть говорит? Вижу, ты юноша серьёзный, и совесть у тебя должна быть крепкая, настоящая. Скажи мне.