Книга Пути волхвов, страница 6 – Анастасия Андрианова

Простой люд любит соколов – особенно девушки. И пенного задаром нальют, и лучшие покои выделят, а то ещё и предложат свою приятную компанию на ночь. Поэтому я выставлял знаки напоказ каждый раз, когда на пути попадалось селение.

Едва я ступил на широкую утоптанную ленту Тракта, на меня налетела мохнатая буря. Рудо вилял толстым хвостом и норовил лизнуть в лицо. Я обнял его за шею и прижался щекой к упрямому лбу. Рудо, Рудо, мой старый друг… В шерсти пса запутались тонкие ветки и сухие иголки, глаза смотрели устало, но он был цел. Толстая шкура и густой мех надёжно защищали его и от холодов, и от вражеского оружия, а от остального спасали клыкастая пасть, быстрые лапы и недюжинный ум. Иногда мне казалось, что Рудо – зачарованный человек, ну не может пёс быть таким сообразительным. Он и жил столько, сколько ни один пёс не станет, но этому находилось объяснение: Рудо мой – из породы монфов, а у них кровь собачья смешана с медвежьей. Много сотен зим назад одна ворожея из Северного Холмогорья заколдовала своих охотничьих олек так, чтобы они могли нести потомство от огромных холмогорских медведей. Отсюда и пошла порода монфов – косматых лобастых псов ростом едва ли не с телёнка. В Холмогорье с ними и охотились, и ездили верхом, однако я был единственным из соколов, кто предпочёл пса коню. Кто-то поговаривал, что это блажь, но я точно знал: нет чащи, в которой заплутает мой Рудо, нет кустов, из которых он не выпутается, и нет дичи, которую он не догонит.

— Кречет, Кречет!

Вмиг нас с Рудо облепила сельская ребятня. Мы для них были чем-то сродни героям из старых легенд – высокий рыжеватый мужчина с рисунками-крыльями на предплечьях да гигантский серо-коричневый монф. Мы могли быть совсем незаметными, когда того хотели, – прикидывались простыми путниками, монфы в Княжествах не такая уж редкость, в крупных городах в базарные дни всегда можно купить себе щенка, хоть и не задёшево.

— Дай гостинец, Кречет!

— Подай, соколик!

Ко мне потянулись чумазые руки, блестящие глаза жадно пялились, запоминали каждую деталь моего облика: короткую бороду, связанные на затылке волосы, крашеную серьгу в ухе, замшевый шнурок на шее… Я достал из мешка кошелёк и сунул в каждую ребяческую руку по потёртому медячку. Ребятня развизжалась пуще прежнего, я сухо улыбнулся и шугнул их, чтобы не докучали больше.

Мы прошли по улице к трактиру. Я был в Топоричке далеко не впервые и здание с красной вывеской мог найти даже с завязанными глазами. Да и вообще, когда достаточно путешествуешь по Княжествам, учишься за мгновение определять, где в селении трактир, где чистая изба для ночлега, где кузница и дом пекаря, а где можно найти знахаря, который продаст тебе недостающее снадобье или зашьёт, если нужно, рану.

На нас с Рудо оглядывались, а мы умышленно шагали медленно, посреди дороги, немного даже красуясь. Двое грязных мальчишек вбежали в трактир вперёд нас, что-то голося. Я ухмыльнулся: пусть готовят приём.

Так и оказалось. Мне навстречу вышел трактирщик – как водится, дородный, с пышными белыми усами. Я положил руку на голову Рудо, показывая, что пёс мне дорог.

— Устрой моего пса, отец, – вежливо попросил я трактирщика. – Не в конюшню и не на псарню. Положи мягкой соломки, угости кашей с мясом и налей свежей воды. В долгу не останусь.