Книга Сквозь топь и туман, страница 73 – Анастасия Андрианова

— Матушка? – неожиданно смирно произнёс он, без тени ворчливости, даже с благоговением.

Они прошли в помещение, которое оказалось просторнее, чем можно было предположить, глядя на избушку снаружи. У окна за прялкой сидела женщина: со спины она показалась Мавне старухой – плотно сложённая, с седыми волосами до поясницы, слегка спутанными. Комната была полна вещами, причём почти все выглядели новыми и дорогими: резные сундуки, скамьи из блестящей дубовой древесины, расшитые платки, шубы, ларцы с украшениями и стеклянными пузырьками… Всё это совершенно не вязалось с невзрачным внешним обликом избушки и её обитательницы.

Женщина замерла, чуть выпрямила согнутую спину и медленно обернулась. Мавна скомкала ткань на своём бедре, когда рассмотрела лицо женщины: её глаза были совершенно белыми, как у Боярышника.

— Я велела тебе не приходить больше, – тихо сказала она.

Мавна обернулась на Смородника. Тот, не моргая, смотрел на женщину, и такого выражения на его лице она ещё не видела – он разом присмирел, вытянулся в струнку.

— Я привёл нежичку. – Смородник переступил с ноги на ногу, будто хотел подойти ближе, но ему мешало что-то незримое. – Ту, что выглядит в точности как человек.

Женщина повела носом, принюхиваясь, и осторожно поднялась со скамьи. Мавна отступила назад и наткнулась спиной на Смородника. Он ухватил её за локоть – гораздо крепче, чем было необходимо.

— Нежичку? В самом деле, Смородник?

— Да, Матушка. – Его голос чуть дрогнул, но всё равно прозвучал уверенно.

Сенница приблизилась к Мавне, обдав её сильным и приятным ароматом: сухие ягоды, цветы и мёд. Одежда на ратной Матушке была хоть простая, но опрятная и чистая, цвета жухлой травы и осенних листьев. Мавна опустила глаза. Сердце взволнованно стучало, в горле пересохло, и она прошептала то, что уже устала повторять Смороднику:

— Я не нежичка.

Сенница оглядела Мавну с головы до ног – белые глаза совсем не двигались, и проследить за её взглядом можно было только по повороту головы. Мавна не дышала, и Смородник сзади неё, казалось, тоже.

— Мирча, выйди. – Сенница небрежно махнула рукой к двери.

— Что? – Смородник опешил. – Я? – Он прочистил горло и возразил уже спокойнее: – Матушка, я привёл нежичку и хотел бы услышать, что ты думаешь о ней.

Мавна не выдержала и раздражённо фыркнула. В его голосе было столько обиды, что последние слова прозвучали немного странно, будто бы с каким-то чужим говором. Сенница снова махнула рукой, даже не поднимая на него головы, и осторожно взяла Мавну за запястье. Прикосновение чародейки обдало жаром, но вовсе не жгучим, скорее приятным.

Смородник потоптался на месте, крутанулся на пятках и в несколько широких шагов двинулся к выходу. Дверь за ним захлопнулась с более громким хлопком, чем должна была.

Где-то с минуту стояла тишина. Сенница подвела Мавну к резному сундуку и, набросив сверху крышки шубу, усадила гостью, а сама села на свою скамью. Шерстяная нить в прялке поблёскивала в солнечном луче, падающем из окна, и Мавна сосредоточенно смотрела, как на свету танцуют пылинки – лишь бы не встречаться взглядами с ратной Матушкой.

— Ну, – проворчала Сенница, – говори.

Мавна сглотнула:

— Я не нежичка.

Сенница усмехнулась:

— А другие слова ты знаешь?

Жар залил шею и щёки. Сцепив пальцы в замок, Мавна шмыгнула носом.