Книга Малиновый рассвет, страница 12 – Анастасия Андрианова

— Волкудлаки.

В кухню спешно вошла тётя Тоня, держа перед собой дымящуюся кастрюлю. Ловко подсунув полотенце под дно, она водрузила кастрюлю на стол и сняла крышку. Пар от картошки закрыл от Гордея лицо дяди Коли, и последнее слово старика будто тоже растворилось в горячем паре с аппетитным запахом.

— В-вол… – Гордей поперхнулся.

Тоня сурово взглянула на мужа и едва заметно прижала к губам палец – молчи, мол, старый. Коля хитро сощурился и наколол вилкой картофелину.

— Люди-волки, они самые. Слыхал?

— Н-нет… Да разве бывает такое?

— Быва-ает, ещё как бывает. На свете чего только ни бывает. Это у вас там, в городе, все учёные да заумные стали, того не бывает, этого тоже не бывает. А у нас тут как было всё при дедах и бабках, так оно и осталось.

Гордей подумал, что на странный разговор дядю Колю натолкнула водка, а никак не несчастье, случившееся со Светой. Ему стало горько и зло: девчонку растерзал ни за что ни про что какой-то изверг, а этот плешивый старик распивает бутылку и городит какую-то ересь!

— И что, в Красилове эти ваши волкудлаки водятся? Они Свету убили?

Гордей под столом сжал руки в кулаки, чтобы дядя Коля не видел его злость.

— Не они. Он. Волкудлак не любит общества, если заводится, то один. По ночам разбойничает, а днём он человек. Ходит среди нас всех, так и не догадаешься, что непростой.

— Вам бы всё байки травить, – в сердцах процедил Гордей. – А Свету не вернуть. И ни один следователь не станет ваших волкудлаков ловить – преступник на воле ходит, а вы… волкудлак.

Гордей встал из-за стола и вышел, не прощаясь. Соломенная шторка погладила по плечам и голове, будто просила заглянуть ещё разок.

* * *

Букашкины не спали, да и вся деревня, казалось, продолжала гудеть и не собиралась останавливаться даже с наступлением следующего дня. Гордей попытался проникнуть в дом незамеченным, но ему не удалось: Анна Петровна с мужем пили чай на веранде. По радио передавали какой-то из балетов Чайковского.

— Где ты был? – спросила Анна Петровна, разворачивая бело-красный фантик «раковых шеек».

При виде конфет у Гордея по спине пробежал холодок: точно такие же он клал на могилу Нины. Или у него был «золотой ключик»?.. Память любезно стёрла постыдный момент, но цветастые бумажки всё равно будоражили какие-то неприятные эмоции.

— У тёти Тони.

Анна Петровна с мужем переглянулись.

— Ты же с ними не особо общался, только с Сашкой…

— Какой Сашкой? – спросил Гордей и потянулся за маковой сушкой.

— Так девочка у них была, вы же… с Ни… ну, дружили… – прошамкал Валерий и поспешил скрыть смущение за шумным глотком из кружки.

Музыка в приёмнике кружилась причудливым вальсом, и на какое-то время Гордей задумался, вслушиваясь в тихие звуки.

Сашка… и правда, была ведь такая девчонка. Чёрненькая, с модной стрижкой-каре. Ходила за ними по пятам, потом, когда поняла, что Гордей с Ниной встречаются, стала меньше попадаться на глаза. Не сказать, чтобы они дружили, но общались неплохо. Как Гордей мог забыть о ней?

— Точно, Сашка же была! Тоже в город перебралась?

Валерий хрюкнул в чашку, а Анна Петровна поджала губы.

— Нет, не перебралась.

— В Красилове осталась? Не видел её.

— И не увидишь. Умерла она.

Гордей почувствовал, как громко кровь застучала в ушах. Третья погибшая Красиловская девушка – как-то слишком много для небольшой деревни и для одного него.