Книга Законы Рода. Том 2, страница 67 – Андрей Мельник

И вот Екатерина вошла в камеру. С удивлением она смотрела, как Берестьев, наплевав на все язвительные слова двух дур, с удовольствием ест пирог, что она испекла.

— Вкусно?

— Очень, — ответил Берестьев тогда, хотя, по его мнению, обычный свежий хлеб в магазине был бы намного вкуснее.

Сейчас же девушка стояла чуть в стороне и виновато прятала глаза за капюшоном. Не могла смотреть в лицо человеку, которого привезла сюда месяц назад.

Слова чиновника вернули бывшего узника в реальность, отогнав воспоминания.

— Берестьев Владимир Дмитриевич, сим судебным решением вы освобождаетесь от ограничения свободы. Однако до завершения расследования вам запрещено покидать территорию Российской Империи. Еженедельно вы должны будете отмечаться в электронной базе полицейских участков, либо у лица, ведущего уголовный процесс, либо у лица, им уполномоченного. В нашем случае это старший псионик высшей категории, Измайлова Екатерина Сергеевна, — указал мужчина на девушку.

В последние три для Екатерина в его камере практически не бывала. Но Владимир не расстраивался. Он понимал, что её походы, пусть и были безвредными, могли негативно сказаться на службе, поэтому и не задавал ей глупых вопросов.

С него сняли браслеты, сковывающие магический источник, провели в комнату, где выдали личные вещи, одежду и проводили в специальный кабинет, где уже Измайлова зачитала под роспись большой список обязательств и нюансов нынешнего статуса Владимира.

— Ну и напоследок, Владимир Дмитриевич… На улице вас ждёт машина с двумя адвокатами, что нанял ваш род, и дополнительно кортеж охраны, присланный по приказу императорского дворца.

— Ничего себе. С чего такая щедрость?

Девушка, горько улыбнувшись, отвела взгляд и тяжело вздохнула:

— Ладно… Не я, так адвокаты расскажут. Дело в том, что после посещения вас Марией Васильевной, на неё было совершено покушение. Я честно пыталась выяснить подробности, но дело под личным контролем регента. Знаю лишь, что это какие-то наёмники были. Успела информация в СМИ просочиться.

Владимир глубоко вздохнул, сдерживая гнев.

— Как матушка?

— В коме. С ней работают лучшие врачи империи. Её перевели в императорский госпиталь. Она круглосуточно под наблюдением.

Владимир резко поднялся и, с трудом сохраняя самообладание, произнёс:

— Я могу идти?

— Безусловно. Но учтите: в императорский госпиталь вас не пропустят. Вход туда строго ограничен…

И раздался удар кулака по столу. Досада, вылившаяся в злость, едва не сломала мебель.

— Как мне получить доступ?

— С вашим уголовным статусом? Никак. Впрочем, он есть у меня. А вы, как лицо, в отношении которого ведётся уголовный процесс, можете по моему указанию следовать за мной для дачи показаний…

Владимир вдруг осознал смысл сказанного, лишь губами проговорил «спасибо» девушке и добавил:

— Я бы хотел отправиться на допрос… Как можно скорее.

— Тогда придётся высадить из машины как минимум одного адвоката, — улыбнулась девушка. — Я без служебного транспорта сегодня.

Буря эмоций пыталась поколебать душу Владимира, но он помнил: сейчас он последнее видимое миру напоминание о роде Берестьевых. Он обязан быть сильным и стойким, несмотря ни на что.

Владимир протянул руку Екатерине и помог ей подняться, после чего открыл дверь и галантно проводил на выход в коридор.