Книга Повелитель гоблинов. Том 7, страница 22 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

Мысли сами собой перескочили на Орочи. Наш орк-профессор отбыл к Стрыгу за день до того, как пришла весть о нападении, с обычным торговым обозом. Торговые караваны к оркам мы гоняли отдельно от общих маршрутов, не чаще раза в пять дней, потому что путь на север долгий, а грузы тяжёлые. С ним отправились двадцать орков для охраны, тридцать гоблинов-носильщиков и несколько хобгоблинов-командиров для координации. Обоз небоевой, хотя при необходимости орки могут за себя постоять.

Вопрос в том, где сейчас Орочи. Если успел дойти до Озёрного ещё до начала атаки, то Стрыг получил хоть какое-то подкрепление. А я — риск потерять своего командира… Если нет, если караван попал в засаду на марше, то я уже потерял пятьдесят бойцов, ценный груз и единственного в поселении профессора, мечтающего о переводе высказываний великого философа Земли Джейсона Стетхема на орочий язык.

Колонна растянулась по горной тропе, петляющей вдоль восточного склона Одинокой горы. Предгорья здесь пологие, поросшие низким кустарником и редкими деревьями, с каменистой почвой, на которой то и дело попадаются валуны, вывороченные из земли давними оползнями. Тропу мы за время прогулок к Стрыгу утоптали до состояния приличной дороги, и муравьи шагали по ней уверенно, без заминок.

К полудню, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы начать жарить макушки гоблинам, я придержал муравья и поравнялся со Шрамом и Спартаком, шагавшими в голове пехотной колонны. Оба хобгоблина двигались размеренно, экономя силы, и негромко обсуждали расстановку бойцов на случай столкновения с разведкой противника.

— Шрам, Спартак, — окликнул я обоих. — Пока идём, хочу кое-что обсудить…

Оба подтянулись ближе. Спартак привычно потянул правую руку к носу, а левой перехватил живущее своей собственной жизнью запястье правой. Недовольно хмыкнул и начал стукать по непослушной руке. Самодисциплина, конечно, впечатляет…

— Вот скажите мне: что вы знаете о тактике строя?

Шрам нахмурился:

— Стоим плотно, прикрываемся щитами, бьём копьями. Что ещё знать?

— Всё верно. Но примитивно. Давайте я расскажу вам про одну легенду из моего мира… Существовал один народ, который превратил строевую подготовку в настоящее искусство. И на этом умении построил легенду, прожившую тысячи лет. Их звали спартанцы. От них пошло и твоё имя, Спартак.

— Спарта-анцы? — удивился Спартак подобному повороту и задумчиво почесал свои ноздри.

— Спартанцы, — повторил я. — Народ воинов. Их было мало, несколько тысяч всего. Жили на маленьком клочке земли, окружённые врагами, которые превосходили их числом в десятки раз. И всё равно их боялся весь ближний мир.

Шрам хмыкнул с сомнением.

— Несколько тысяч против десятков тысяч?

— Дисциплина. Щит и копьё, подкреплённые абсолютной верой в бойца, стоящего рядом. Каждый спартанец всю жизнь учился одному: сражаться в строю. Ты не герой-одиночка, ты — часть стены. Твой щит прикрывает не тебя, а соседа слева. А щит соседа справа прикрывает тебя. Если один побежит, погибнут все. Поэтому никто не бежал.

Я рассказывал, а оба хобгоблина слушали с выражением, которое я видел на их лицах, только когда речь шла о чём-то по-настоящему важном. Фаланга, плотный строй копейщиков, ощетинившийся остриями. И каждый боец прикрыт щитом соседа. Длинные копья, бьющие из-за линии щитов и не дающие противнику приблизиться. Короткие мечи для ближнего боя, когда строй ломается и начинается рубка. И главное: бесконечные тренировки, пока каждое движение не станет рефлексом и строй не научится двигаться единым организмом.