Книга Повелитель гоблинов. Том 7, страница 81 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

«А кроме лекций о половой деградации и чпокен-терапии у тебя есть полезная информация?» — оборвал я его поток слов.

«А о чём мы вообще говорили?» — безмятежно спросил Дионис как ни в чём не бывало.

«Рыболюд…» — напомнил я этому порой невыносимому богу о причине его присутствия в моей голове.

«Точно! Это интересный случай. Морской народ, водная раса. Ты же давно хотел выйти к морю. Так чё тупим? Собирай разведку!»

Я мысленно поморщился, ведь от Диониса, видимо, полезной информации больше не будет. Всё это я и так знал, хотел и планировал.

Южные территории остаются самым белым пятном на моей карте. Знаю лишь, что там есть большая река и что она куда-то должна впадать. Что там, кто там, где заканчивается суша и начинается вода, неизвестно. Слишком далеко, слишком много дел ближе к дому. Но рано или поздно разведка юга станет в приоритет, потому что контролировать территорию, границ которой не знаешь, невозможно.

«Вот именно, — продолжил Дионис, и я ощутил его самодовольство, просочившееся сквозь ментальную связь. — Если ты не просто узнаешь, где они живут, а ещё и заручишься поддержкой водного племени, это будет хорошо. Союзники на побережье, разведка морских границ, потенциальные торговые маршруты, доступ к морским ресурсам. Одна экспедиция — и столько выгоды!»

Ненавижу, когда он прав. Особенно когда при этом роется в моих мыслях, потому что возникает ощущение, будто умные идеи принадлежат ему, а не мне.

— Ладно, уговорил, — буркнул я вслух, вызывая удивлённый взгляд Брупа, который не слышал голос бога в моей голове и решил, что вождь разговаривает сам с собой. — Бруп, принеси мне чаю.

Управляющий унёсся, а я повернулся к аэквори и принялся выяснять детали. Рыболюд рисовал когтем новые фигуры. Судя по всему, изображает врагов.

Их контуры выглядели знакомо: приземистые тела, широкие пасти, длинные передние конечности. Что-то в этих очертаниях напоминало кого-то, виденного раньше. Но кого именно? Рисунок на мокром дереве слишком грубый, чтобы опознать наверняка. Без живого или хотя бы мёртвого образца гадать бессмысленно.

Бруп притащил кувшин, от которого шёл пар и травяной аромат, и я спроецировал, вызывая шок и трепет на лице рыболюда, карту прямо посреди стола. Аэквори уставился на неё, повертел головой, и по его лицу стало ясно, что карта ему помогает не больше, чем мне помогло бы меню японского ресторана на японском же языке и без картинок.

Рыболюд ткнул пальцем в один край, потом в другой, я попытался выяснить, где его родина находится по ориентирам, но всё бесполезно. Он в этих вещах не разбирался. Ныряльщик раздражённо мотнул головой и встал из-за стола.

Он вышел на крыльцо гостевого дома, огляделся и уверенно махнул перепончатой ладонью в сторону юга.

— Оттуда, — пояснил Бруп, хотя пояснять было нечего.

Значит, конкретики не будет… Надо брать и идти за ним. А он сориентирует, куда нам надо. За солёным озером, за южными лесами, за территориями, куда ни один мой патруль ещё не забредал. Где-то там лежит побережье, а на побережье живёт водный народ, зажатый в подводной пещере некими тварями, которые не умеют плавать, но на суше представляют угрозу и не дают местным выбраться и нормально жить.

Я вернул аэквори за стол и перешёл к числам. Тут язык жестов работал безупречно: хлопки ладонями и точки на столе. Сколько ваших? Рыболюд показал пять раз по десять — пятьдесят. Сколько икринок? Два раза по десять — двадцать. Сколько врагов снаружи? Семь раз по десять — семьдесят.