Книга Элемент власти. Том I, страница 99 – Андрей Мельник

Не забыл я и провести допрос с пристрастием. Вопросов о мироустройстве уже не задавал — всё равно они знают не больше господина Интернета. А вот о своих контрактах, хозяевах, владениях, карточках и паролях к ним они говорили с превеликим удовольствием. Мне, по словам Дорнина, последнее очень даже пригодится, чтобы быстро разжиться наличкой. Узнал, кто из них потомственный аристократ, а кто так, обученный маг, первый в своём роде. За кого можно выкуп требовать, а кто бонусом пойдёт в случае договорённостей.

Материальная добыча впечатляла не меньше, но мне самому она была ни к чему. Поэтому мы разделили её пятьдесят на пятьдесят. Часть ушла людям Бурова, часть — моим наёмникам. Я им не то чтобы сильно доверял, как, впрочем, и всем остальным людям из этого мира, но они хотя бы пытались выслужиться передо мной, показать свою открытость и готовность сражаться во имя собственного будущего или бежать прочь с поля боя во имя него. Кхм… Звучит странно, но поступили они правильно. Никто из них не ушёл и не сбежал в итоге, никто не стал ещё больнее на голову, и я решил подписать с ними магический контракт.

Мы с наёмниками отправились к водопаду, где, совершили ритуальный прыжок в воду, вытащили утопающих и принялись подписывать соглашение. С каждым я индивидуально обсуждал условия, потому провёл по меньшей мере десять часов за личными беседами. Узнал всех намного лучше и убедился, что они в чём-то действительно профессионалы. Выживание, реагирование на опасность, адаптация, владение оружием. Кто-то обладал специфическими знаниями, кто-то был лучше подготовлен, кто-то не дотягивал, но имел свои незаменимые таланты. Даже виртуоз-музыканты среди них были. Целых два. Одна играла на гитаре. Вторая на нервах.

Единственное, что мне не понравилось, — это настойчивая попытка Соколовой включить в договор обязательные ночи любви. Когда она поняла, что я уже на грани того, чтобы погнать её прочь, она «пошла на уступку» и изменила формулировку на «возможность везде и в любой момент заняться с ней любовью по моему усмотрению». Возмутительный пункт, за который мне было бы стыдно. Словно я маньяк-насильник какой-то… Но он был вписан не с моей стороны, так что я был спокоен. Захочу — использую такую возможность. Не захочу — не использую. Это, скорее, ей обременение, а не мне.

Её подруга, София, оказалась куда как сдержаннее и спокойнее. Заявила, что будет готова стать скромным персональным слугой и греть постель, если того потребуют обязательства. Я честно ей признался, что такие обязательства я стараюсь ни на кого не накладывать, но если ей будет нужно утешение, то она сможет прийти ко мне, и я постараюсь её выслушать, а не выгнать. Она в ответ лишь скромно улыбнулась и поблагодарила меня. Когда же об этом условии услышала Виктория, она чуть с ума не сошла, понимая, что это означает. Я же озвучил это не в рамках договора, а на словах исключительно с одной целью — позлить эту маньячку. К слову, друг другу на уровне контракта было запрещено наносить какой-либо вред. Все они — часть группы, и вся их жизнь должна быть направлена на помощь друг другу для создания лучшего мира и идеального дома. Никаких подковёрных интриг, подстав и прочего. И все они согласились.

— Постойте, ваше благородие… — слегка нервничая и дёргая руками, обратился ко мне Довлатов Григорий, которого все звали просто Бизоном.