Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 50 – К. Дж. Уиттл

— Ловлю!

Мелвин вдруг возникает сбоку от Джанет, легко помогает ей взгромоздиться на табурет и даже подбирает нелепую шляпу.

— Спасибо, Мелвин, – говорит Джанет. – Эти чертовы перчатки вечно соскальзывают! Хотела надеть кожаные, но нашла только эти.

Она запихивает провинившиеся перчатки в сумку и достает маленькое зеркальце, чтобы поправить прическу.

Услышав слова Джанет, Вивьен резко вскидывает голову и с потрясением вглядывается в Тристана.

— Что? – беззвучно спрашивает он.

Но тут появляется официант с подносом блинчиков с копченым лососем, а за ним подходит еще один, разнося шампанское.

— Не откажусь, – говорит Джанет, беря себе три блина и сразу два бокала. – И еще обеденное меню, будьте любезны.

Гордон откашливается.

— Итак, теперь у нас больше доказательств, – начинает он, поглядывая на официантов: те, к счастью, уже направляются к столику «плачущих вдовушек».

— Доказательства? Вы имеете в виду трагическое самоубийство Мэттью? – басит Мелвин.

— Точно. Число Стеллы оказалось верным, а теперь подтвердилось и то, что число Мэттью действительно было «двадцать девять»… – говорит Гордон.

— Я думала, Мэттью не открывал конверт, – вмешивается Вивьен.

— Он нам так и сказал в винном баре, но после того, как вы все ушли, он признался мне, что видел число – двадцать девять, – серьезно говорит Мелвин.

— Я так и знала! – плачет Джанет, шатаясь на табурете, как гигантская неваляшка.

— Что он еще сказал? – спрашивает Вивьен.

— Бедный парень был в ужасе, – отвечает Мелвин. – Я пытался его переубедить, но, похоже, он уже страдал от депрессии.

— Должно быть, эта мысль мучила его, – бормочет Тристан, представляя Мэттью на крыше.

Его взгляд скользит к столу с «вдовушками». Восемь! Тристан не уверен, что за всю жизнь хотя бы говорил с восемью красивыми женщинами, не говоря уже о свиданиях. И почему Мэттью не мог быть счастлив хотя бы с одной из них? Тристан был счастливее всех, когда встречался с Элли, – он обожал ее щербатую улыбку, буйные кудри и хриплый смех. Он отдавал ей всего себя. Но ей оказалось мало.

Тристан часами пытался ответить на вопрос матери: «Чем ты ее отпугнул?» Единственный ответ, который он смог найти, заключался в том, что он слишком сильно любил. Когда они только познакомились, он читал ее любимые книги, слушал ее любимые фолк-группы, даже позволял ей выбирать ему одежду, например льняные рубашки и даже футболку-варенку вырвиглазного цвета.

Когда они были вдвоем, в отношениях царила идиллия. А вот когда вмешивались другие люди, все сразу шло наперекосяк. Сестра Элли хронически болела – то попадала в больницу, то выписывалась из нее. Элли могла в любой момент сорваться из дома после телефонного звонка. Коллеги по школе постоянно тащили ее куда-нибудь выпить после работы. Поначалу та приглашала Тристана присоединиться, но он даже сейчас содрогается, представляя, как ее друзья-учителя смеются над шутками, понятными им и Элли, но не ему. А уж директор школы не переставал жутко пялиться на Элли, хотя рядом были его гламурная жена и маленький ребенок. Через какое-то время Тристан начал искать отговорки, чтобы не проводить вечер в такой компании.

— Они тебе не по душе? – наконец спросила Элли, когда Тристан сослался на мигрень в день рождения директора.