Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 85 – К. Дж. Уиттл

Вивьен уже собирается рассказать о Кэт и Чарли – своей приемной дочери и внуке, каковыми она их теперь считает, – но чувствует, что для спутника эта тема интересна даже меньше, чем ее сайт. Возможно, ему так же скучно, как и ей самой. Дома она непременно убьет Кэт. С тех пор как та нашла старую фотографию Джеймса и уговорила Вивьен рассказать ей эту историю, она преисполнилась решимости вернуть Вивьен «на сцену свиданий». Хотя Вивьен не уверена, что когда-либо всходила на эту сцену. Выражение Кэт ассоциировалось у нее с пьесой, где все персонажи загримированы и исполняют короткие танцевальные номера – вот в чем весь смысл свиданий, по ее мнению.

Сначала Кэт предложила Вивьен зарегистрироваться на сайте знакомств, но та тут же отклонила предложение. Тогда Кэт начала сама искать ей пару. Этого Айана удалось поймать в автобусе. «Он высокий, симпатичный, немного напоминает Роберта Редфорда», – взволнованно описывала она. Два свидания вслепую окончились провалом. Сидни с накладками на лысине и искусственным загаром все время потчевал Вивьен рассказами о турецком отеле, куда он ездит три раза в год; Винсент флиртовал с молодой официанткой и постоянно проверял телефон, громко смеялся над сообщениями и печатал ответы, пока Вивьен пыталась поддержать светскую беседу. Она поклялась, что нынешнее свидание будет последним. И ее, конечно же, не удивило, что этот мужчина похож на Роберта Редфорда так же сильно, как она сама на Деми Мур. Он высокий, и, надо признать, у него приличная шевелюра, но она бы с радостью променяла его на невысокого лысого мужчину с долей харизмы. Вот у Джеймса харизмы было в избытке.

Когда Вивьен в восемнадцать лет устроилась секретаршей (что было и радостно, и удивительно, ведь она печатала и стенографировала со скоростью черепахи), мать повела ее покупать нарядные блузки и юбки-карандаши для офиса. Мать грозила дочери пальцем в зеркале универмага, наставляя ее «держаться подальше от офисных парней, от них только проблемы». Вивьен закатила глаза: ее мать-француженка жила с мыслью, что английские мужчины лишь немногим лучше пещерных людей. Вивьен предполагала, что этот вывод основывается на ее немногословном отце, который всю жизнь провел в трех позах: стоя у заводского конвейера со свечами зажигания, дома сидя в кресле и лежа в кровати. И за целый день – максимум пара десятков фраз. Но Вивьен хотела лишь подзаработать и накопить опыт, чтобы подать резюме в журнал. Однако она не провела в офисе и четырех дней, как появился Джеймс – его вызвали починить ее заклинившую пишущую машинку. Сильные пальцы за считаные минуты снова завели аппарат.

— Вот так, мисс, – добродушно улыбнулся он, на долю секунды встретившись с ней карими глазами.

У Вивьен вдруг пересохло во рту, и она пожалела, что забыла помыть голову утром.

— Он умелый, но мне жаль его жену. Вот так взял и бросил ее после двух лет брака! – проворчала женщина рядом с Вивьен, когда Джеймс ушел.

Вивьен не обращала внимания на офисные сплетни; она просто была рада, что кто-то спросил, как у нее дела, и выслушал. Женщины в офисе, все гораздо старше ее, обращались к ней только за тем, чтобы указать на ошибки в письмах и снисходительно похвалить за умение заваривать чай. Однажды Джеймс увидел, как она рыдает на задней лестнице, тут же умчался и вернулся с чашкой молочного чая и тарелкой имбирно-орехового печенья. Затем он поцеловал ее. Она была так ошеломлена, что рассмеялась, прежде чем ответить на поцелуй. Ее самый первый поцелуй. Он водил ее в кино, в бар в Сохо, где она пробовала шампанское в изящных бокалах из «ревущих двадцатых», и знакомил со всевозможными экзотическими блюдами. Ее мать ошибалась… пока не оказалась права. Через два месяца после их знакомства Джеймс вошел в офис бледный и потрясенный.