Книга Исповедь жертвы, страница 14 – Дебора Массон

Поужинать вне дома после дневной смены было моей идеей, эдакое своеобразное поздравление себя с тем, что сегодня фоторамки оказались там, где им и полагается быть по моему замыслу. Я провожу время с Робби, чтобы отвлечься, пока жду, исполнит ли мать Льюиса свою роль.

Я принялся за еду всего десять минут назад, а Робби уже вернулся к буфету и, пыхтя, накладывает себе вторую порцию горячего. Он, как и все остальные здесь, отлично знает, что может подходить туда столько раз, сколько захочет, но ему нравится максимально нагружать свою тарелку слоями, как какой-то гребаный торт.

— Оставь что-нибудь и детям, приятель, – фыркаю я, когда он садится напротив и ставит свою тарелку на стол так, словно это святой Грааль.

— Пусть об этом беспокоятся их родители.

Что ж, наш Робби никогда не говорил, что хочет завести семью; ни разу даже не обмолвился, что ему кто-то может быть нужен. Он человек, который довольствуется самыми базовыми вещами. Достойная профессия, хорошая еда. Единственное, что, по его мнению, немного выделяет его из толпы, – это совместная работа со мной, Сыном Мясника. Полагаю, это заставляет его чувствовать себя немного особенным в каком-то своем, печальном смысле. Я его рок-звезда – парень, который был по другую сторону объектива камеры, а теперь оказался по ту же сторону, что и он, а он – мой напарник.

Но, несмотря на свое очевидное пристрастие, Робби никогда не спрашивал меня ни о чем-то, связанном с убийством моей матери, ни обо мне в целом. «Это не мое дело», – так он говорит.

А если бы и спросил, то вряд ли бы узнал меня лучше. Не меня настоящего. Его не знает никто.

— Дамплинги сегодня отменные, – комментирует он, накалывая очередной на вилку и залпом заливая в себя целую кружку «Гиннесса». Пробовать любой другой сорт пива он отказывается.

— Как и всегда.

Наверное, Робби поэтому сложил их в форме башни, как складывают обычно профитроли. Он вгрызается в пельмешек на острие вилки, и между нами воцаряется приятное молчание. Сейчас приоритет – это еда. Мы счастливо сосуществуем друг рядом с другом, оба понимая – но не произнося этого вслух, – что ничего другого общего у нас нет.

Робби приканчивает свою вторую тарелку.

— Динь-динь-динь. Я пошел на третий круг.

Он поднимается намного проворнее, чем можно было бы ожидать от него, учитывая его телосложение.

— Я тебя догоню.

Я делаю глоток пива – мне нужно переварить первую порцию, прежде чем вставать снова, – и думаю о том, насколько же проста жизнь Робби и как проста стала моя собственная с тех пор, как я тебя потерял. Думаю, что Робби никогда не был популярным парнем, у него никогда не было лучшего друга. Как и у меня. С Робби так произошло, скорее всего, потому, что ему не удалось найти человека, который оценил бы его увлечения. Со мной – потому, что никто ни за что бы не проникся теплотой к парню из газет, чей отец убил его мать и который сам в общем-то был немного странноватым.

Но я все же построил свою жизнь. Жизнь с человеком, о котором я и мечтать не мог, что она обратит на меня внимание. Жизнь с тобой. Пока эта жизнь не была отнята. А Робби… Ну, Робби по-прежнему поглощен своим хобби и изучает все эти истории о громких преступлениях в своем доме, расположенном в пригороде Бридж-оф-Дон, когда не находится в комнате видеонаблюдения. И надо сказать, это достойный дом, потому что все, что Робби зарабатывает, он тратит исключительно на увлечения: тру-крайм и еду.