Книга Исповедь жертвы, страница 17 – Дебора Массон

— Это моя комната, независимо от того, платишь ты по счетам или нет, – выдвинул он свой контраргумент.

Он схлопотал за это затрещину, но, по крайней мере, мать оставила его в покое. Он улыбнулся, выдыхая дым.

Тот висел в воздухе плотным облаком; мать только что затушила свою собственную сигарету, а его – практически догорела до фильтра. Морщась от боли в коленях, его мать поднялась из кресла.

Она подхватила чашку с чайными разводами с подлокотника и, шаркая, побрела к кофейному столику перед Льюисом. Задела его предплечье, когда он тушил сигарету в пепельнице, а она наклонилась, чтобы взять и его чашку с почти остывшими остатками.

Льюис цыкнул языком:

— Я еще не допил.

— Теперь допил.

Он откинул голову на диван.

— Хватит с тебя кофеина.

— В чае нет гребаного кофеина.

Чашки звякнули друг о друга в ее руке, поскольку второй она замахнулась на сына. Он пригнулся, и подзатыльник просвистел мимо его уха, заставив Льюиса сморщить нос от въевшегося в ее одежду запаха пота.

— В пятницу у Кэндис день рождения.

Вот зачем она ему это говорит? Он не видел брата уже больше года и вряд ли бы узнал его дочку, если вдруг встретил бы ее на улице.

— Ей будет шесть.

— Ну и хорошо.

Она снова замахнулась на него – на этот раз уже рукой с кружками. Льюис поднял свою руку и остановил их, прежде чем они достигли его щеки.

— Какого…

— Вчера я звонила Крейгу. Спросила, что хочет Кэндис, – какую-то чертову американскую куклу. Не стану я ее покупать. Это дерьмо слишком дорогое, чтобы дарить детям. В прошлом году я купила ей подарок в «Лидл». Наклейки с лунами и звездами или что-то такое. Ничем не хуже остального.

Льюису это было абсолютно безразлично. Не он же потратил деньги.

— В любом случае они приедут сюда в пятницу, после того как он заберет ее из школы, так что тебе нужно будет свалить.

— Я тут живу вообще-то.

— Ага, бесплатно. В двадцать три года.

— Я не виноват, что не могу найти работу.

— Ты виноват, что потерял ту, которая была. И о чем ты, черт возьми, болтаешь? Ты же ни за что не платил, когда «работал».

И зачем ему вообще искать эту работу? Он был сыт, одет, вымыт. Мог играть на чувстве вины старухи.

— В любом случае, когда они придут, тебя здесь быть не должно. Я не хочу, чтобы вы с ним ссорились при Кэндис.

Чертова Кэндис. Кто вообще так называет своего ребенка?

— Ты же знаешь, твой брат считает, что я должна тебя вышвырнуть. Здесь и так тесно как в чертовой дыре.

— Ага, рад, что у него жизнь сложилась ну просто замечательно.

Ее губы сжались, как у ребенка, впервые попробовавшего лимон.

— Давай, чудила. Подними свою задницу и сходи за моими лекарствами, как и обещал. Принеси какую-нибудь пользу. Может, сядь на автобус и заскочи в центр занятости в городе. Убирайся с глаз моих.

— Как скажешь, ма.

— Да, как скажу. Найди себе работу, и тогда будешь пить столько гребаного чая, сколько захочешь, – за свой счет.

Выходя, Льюис хлопнул дверью так, что почтовый ящик лязгнул, и треск дерева эхом разнесся по лестничной клетке гранитного многоквартирного дома на Туллос-плейс. Его мать тут же что-то крикнула изнутри про дверные петли. Он торопливо сбежал по красным обшарпанным ступеням. Вонь застоявшейся мочи – кто-то повадился справлять нужду прямо в подъезде – била в нос, связка ключей, пристегнутая к поясу, звенела на бедре, а рюкзак на спине подпрыгивал. В руках он уже держал сигарету и зажигалку. Когда он дернул входную дверь, ржавчина на петлях заскрипела; после того как две ночи назад Кева снизу арестовал отдел по борьбе с наркотиками, домофон был полностью бесполезен. Возможно, снаружи многоквартирные дома на Туллос-плейс и были отремонтированы, сверкая белизной на солнце, но внутри они по-прежнему оставались таким же паршивым дерьмом. Ленивые ублюдки из муниципалитета даже не удосужились починить замок.