Книга Исповедь жертвы, страница 40 – Дебора Массон

Я закрываю браузер и просматриваю несколько файлов, сохраненных на рабочем столе, – это ярлыки к интересующим его веб-сайтам, вынесенные на главный экран для удобства доступа.

Мой палец на секунду зависает над тачпадом, а затем перемещает курсор к каждому из этих ярлыков. Я проверяю их один за другим – и на иконке «Зимнее садоводство» застываю от удивления. Потому что, когда я кликаю на него, открывшийся веб-сайт определенно не имеет ничего общего с садами.

Пожилые одинокие люди.

Судя по всему, наш Билл интересуется еще кое-чем. За пределами его обычных интересов.

На моем лице расплывается улыбка, но как я могу быть уверен? Возможно, я тыкаю пальцем в небо и промахиваюсь. Может, этот сайт – это просто проявление болезненного любопытства, способ скоротать долгие часы одиночества.

Я кручу эти мысли так и эдак, направляясь в ванную, а затем и в спальню, в поисках кое-чего определенного, совсем как Билл. И действительно нахожу то, что искал. С облегчением я забираю вещь с собой и возвращаюсь в гостиную.

Оглядываю комнату, проверяя, не оставил ли я какие-нибудь следы своего пребывания здесь. Мой взгляд цепляется за свадебную фотографию Билла и его жены Триш в рамке, стоящую на туалетном столике. Сейчас Билл выглядит намного старше. Но одинок ли он? Даже близко нет.

Я вглядываюсь в глаза Билла на этом черно-белом снимке. Такой молодой. Женатый. Только-только принесший клятву верности. В болезни и здравии.

Я снова перевожу взгляд на все эти книги и на ноутбук с тем сайтом.

Я думаю о свадебных клятвах. Интересно, помнит ли Билл свою? По-прежнему ли он чтит ее?

Билл не хотел выходить из машины. Маленькая черная «Киа» с таким же успехом могла быть гробом – он был заперт в ней, погребен заживо, и испытывал клаустрофобию, панику и безнадежность, сидя здесь рядом с Патрицией. Это было утро четверга, и люди непрерывно входили в двери магазина «Алди», расположенного в торговом центре «Корнхилл», и выходили из них. Озабоченного вида мамаши с чрезмерно возбужденными детьми, тощие подростки, сплевывающие мокроту на тротуар, редкий одинокий взъерошенный покупатель, вероятно просто радующийся возможности поесть.

Все они были людьми, которых они с Триш когда-то жалели. Людьми, которым они сочувствовали, хотя, по правде говоря, они также ощущали и свое превосходство над ними. Средний класс по отношению к рабочему классу или, что еще хуже, к их обнищавшему существованию. Их двухквартирный гранитный дом на Кэрнкри-роуд с обширным садом на заднем дворе всегда казался не вписывающимся в окружение небоскребов и обшарпанных многоэтажек напротив.

Теперь же это на них, на него и Патрицию, смотрели свысока. Каждую неделю, обходя магазин, он ловил на себе пристальные взгляды, слышал перешептывания и едва сдерживаемые смешки, когда пытался как можно быстрее провести жену через кассу, чтобы она не закричала; избежать того, что она потребует встречи с менеджером или, что еще хуже, спросит кассира, кто этот мужчина рядом с ней. И почему он не отпускает ее.

Их сын, Саймон, предложил помочь с еженедельной закупкой продуктов. А когда Билл отказался, Саймон попытался уговорить его перейти на доставки на дом. Чего Саймон не понимал, хотя Билл и не мог мечтать о лучшем сыне, так это того, что их мир – мир Билла – становился все меньше и меньше. Он больше не мог выходить куда-то из дома из страха, что Триш может взбрыкнуть или пораниться – или, что еще хуже, выбраться на улицу.