Книга Фау-2, страница 5 – Роберт Харрис

Ровно через четыре секунды полета сработал таймер активации на одной из технологических панелей, и «Фау–2», уже набравшая две тысячи метров, плавно наклонилась до угла в сорок семь градусов. Графа всегда расстраивал этот необходимый маневр. В его мечтах ракета устремлялась вертикально, к звездам. Он проводил глазами красный след, прежде чем она скрылась за низко плывущими тучами в направлении Лондона.

Граф опустил руки. В лес вернулся покой. Единственным напоминанием о «Фау–2» служил далекий рокот, но вскоре смолк и он. Остались только птичьи крики да шум дождя среди ветвей. Пусковой взвод выходил из траншей, подтягивался к стартовой площадке. Два человека в асбестовых костюмах шагали неуклюже, как глубоководные водолазы.

Бивак медленно убрал ладони с ушей. Лицо у него раскраснелось, в глазах горел неестественный блеск. Впервые за это утро офицер Национал-социалистического руководства вермахта не находил слов.

Спустя шестьдесят пять секунд после старта на высоте двадцать три мили и на скорости две с половиной тысячи миль в час встроенный акселерометр одновременно перекрыл подачу топлива к двигателю «Фау–2» и перевел на боевой взвод взрыватель боеголовки. Лишенная импульса ракета летела теперь по баллистической траектории, следуя такой же параболе, по какой летел бы запущенный из катапульты камень. Скорость продолжала расти. Нос ракеты указывал на 260 градусов, на вест-зюйд-вест. Целью был вокзал Чаринг-Кросс, условный центр Лондона. Падение в любом месте в радиусе пяти миль от него считалось точным попаданием.

В это же время двадцатичетырехлетняя Кей Кейтон-Уолш – имя ее было Анджелика, но все звали ее Кей, сокращенно от Кейтон, – вышла из ванной в квартире на Уорик-Корт, тихой улочке неподалеку от Чансери-лейн, в Холборне, примерно в миле от Чаринг-Кросса. Она была обернута коротким розовым полотенцем, привезенным из деревни, и держала в руках туалетный набор: мыло, зубная щетка, зубная паста и флакон любимых духов «Герлен лер бле», которые щедро нанесла на кожу за ушами и на запястьях.

Кей наслаждалась ощущением ковра под босыми ногами – трудно было припомнить, когда она в последний раз пользовалась этой маленькой роскошью. Из коридора она вошла в спальню. Усатый мужчина курил сигарету на кровати и смотрел на нее из-под полуприкрытых век. Кей положила набор в саквояж и сбросила полотенце.

— Боже, какое зрелище! – Мужчина улыбнулся, передвинулся на постели и откинул одеяло рядом с собой. – Иди сюда.

На мгновение возникло желание так и поступить, но она вспомнила, как колется черная щетина его щек и как резко пахнет от него табаком и перегаром по пробуждении. К тому же хотелось растянуть удовольствие: секс, по ее опыту, был в равной степени наслаждением телесным и умственным. У них впереди еще день, вечер, ночь и, быть может в последний на какой-то срок раз, следующее утро. Кей улыбнулась и мотнула головой:

— Нужно сходить за молоком.

Когда мужчина с досадой откинулся назад, Кей подняла с ковра сорочку: персикового цвета, новенькую, купленную специально в предвкушении события, которое англичане в своей типичной манере прозвали грязными выходными. «Ну почему мы используем такое выражение? – подумалось ей. – Какой же странный мы народ».

Девушка выглянула в окно. Здание на Уорик-Корт, располагавшееся между Линкольнс-Инн и Грейс-Инн, по большей части занимали адвокатские конторы.