Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 23 – Марина Серова

Не удаляясь от Альки дальше чем на ширину ладони, я давала ей чувствовать свое присутствие, но не цеплялась за нее и не удерживала. Включились профессиональные навыки, и сочувствие близкой подруге не мешало зорко держать периметр. Со стороны я выглядела как заботливая сестра. Валеевы так и представляли меня всем интересующимся.

Регину не отпускала от себя Лариса Алексеевна, буквально не выпускала из рук. Девочка понимала происходящее, но как-то отстраненно, переводила опрокинутый взгляд с одного человека на другого. Иногда она поворачивалась к бабушке, чтобы что-то сказать или спросить, и Лариса Алексеевна шептала ей на ухо, поглаживая внучку по волосам. Над ними обеими, словно бдительный страж, возвышался подполковник Валеев. Мы с ним переглядывались, изредка слегка кивая друг другу. Накануне распределили задачи: я охраняю Альку, он бережет жену и внучку. Думаю, что если у Валеева и были сомнения на счет моих компетенций, то Резников их развеял.

Прежде чем выйти «на поговорить», я заглянула в кухню. Здесь Валеевы поили чаем пожилую семейную пару из числа друзей-соседей. С удовольствием отметила: атмосфера душевная, а Лариса Алексеевна накинула поверх черного платья ту самую прелестную светло-серую горжетку.

Под потолком беседки, построенной в виде башкирской юрты, мерцали мелкие белые, голубые и зеленые лампочки. Скругленный диван и четыре высоких табурета, обшитые голубым нетканым материалом, похожим на искусственную замшу, создавали уют. Я вспомнила, что это флок — его производят путем напыления измельченного ворса на гладкую плотную основу. Здесь же все для кошек! Но зацепить, а тем более подрать флоковую обивку может разве что снежный барс из провинции Цинхай. Плоские диванные подушки были белыми с зеленой вязью башкирского орнамента, ведь обустраивал беседку Урал Хабибуллович.

— Странный выбор цветов, — заметил Резников, усаживаясь посреди дивана и закидывая ногу на ногу.

— Цвета флага Республики Башкортостан! — Мне это доставило удовольствие — ткнуть его носом в очевидное.

— А, ну да, — усмехнулся он. — И здесь… местный колорит.

Взяв с дивана подушку, я положила ее на табурет и села. Получилось, что смотрю на Резникова несколько сверху, и это меня устраивало. На мне брючный костюм с похорон, так что могу хоть с ногами залезть.

— Итак, Евгения, что мы имеем? — задумчиво произнес Игорь.

Жесткий и собранный, во всех смыслах застегнутый на все пуговицы, Резников снова был собой — ничуть не похожим на человека, который сегодня похоронил родного брата.

— Кто такой Тагир? — спросила я.

Этот красавец вызывал у меня профессиональный интерес. К тому же подозрительно тепло он выражал соболезнования не Альке, а Виктории. Аж реснички трепетали! Про Викторию будет второй вопрос.

— Тагир? А, Закиев… Ну, в каком-то смысле… наследный принц. Можно и так сказать.

— А еще как можно сказать? — Я поболтала ногами, скидывая балетки.

Игорь тоже вытянул ноги и, сцепив ладони в замок, потянулся так, что хрустнули суставы. Посмотрел на меня очень заинтересованно, словно энтомолог на редкую букашку. Во что мы сейчас играем? Он же знает, что я — не букашка. А я знаю, что Резников не всемогущ, если у него под носом и, по сути, за его интересы убили брата.

— Евгения, давайте заключим… ну, перемирие, что ли, — вдруг сказал Игорь.