Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 95 – Марина Серова

Я кратко пересказала эту историю Марку Анатольевичу, когда мы выезжали из Майского.

— Что ж, в этом весь товарищ подполковник, — резюмировал Ярцев. — Человек старой закалки. Игорь Брониславович говорил, что Валеевы и дом-то приняли от зятя после очень долгих уговоров, да и то потому, что Альмира настояла.

Про Игоря Брониславовича поговорили — в основном про его талант «решать вопросы». Ярцев эмоционально, в подробностях стал описывать дела в приюте. Изредка вставляя междометия, я размышляла о той самой неисповедимости судьбы. Вот серьезный и небедный человек, известный не только в Башкирии адвокат, умный как черт, где-то циничный, безусловно, честолюбивый… И зачем ему этот приют?! Заработать там можно разве что нервный тик и пару-тройку врагов из числа чиновников средней руки, но вот взялся с жаром, делает все — и по уму, и по закону! Покинул теплое местечко в АО «БашНефтеторг», согласился стать семейным адвокатом, оставил за собой частную практику и два семинара на юридическом факультете Башгосуниверситета. Стоп! А не Игоря ли Брониславовича тут уши торчат?!

— Игорь Брониславович дал мне полномочия не только отстаивать интересы Альмиры Ураловны, ее дочери и родителей, но и, если потребуется, обеспечить им полноценную защиту, даже охрану. — Марк Анатольевич будто прочитал мои мысли. — Впрочем, вы, Евгения Максимовна, наверное, об этом знали или догадывались.

— Ну да, — легко согласилась я, подумав о том, что там не только уши, но и… все остальное.

Мы проехали всю Уфу с юга на север и уже выезжали из Черники — самого северного района, бывшего раньше отдельным городом — спутником столицы Башкирии. Ярцев поинтересовался о моих предпочтениях в «собачьем вопросе», как он выразился.

— Не знаю, — ответила я. — Кого-нибудь маленького и несчастного…

— Ну несчастных там сейчас нет, — почти с гордостью заявил директор приюта. — Все новенькие и старенькие обследованы, вымыты, все хорошо кушают, гуляют с удовольствием — в выгульниках свободно, а за территорией, так на поводках… Да, и… продукты жизнедеятельности мы убираем!

Телефонный звонок не дал Ярцеву гордиться дальше. Буркнув извинение, он ответил. И сразу же закричал:

— Еду! Уже еду! Через пятнадцать-двадцать минут буду!..

По виду Ярцева можно было понять, что произошло нечто ужасное.

— В приюте беда! — выдохнул и опять задохнулся Марк Анатольевич. — Собак отравили…

Собак отравили черной беленой. Куски мяса, обвалянные в семенах, мелко нарубленных цветках, стеблях и корнях этого ядовитого растения были подброшены в выгульник. Когда утром, еще до кормления, волонтеры и помогающие им Шура с Мурой выпустили первую группу собак — двадцать пять самых крупных и возрастных, — собаки кинулись подбирать эти куски… Все собаки получили яд, и тяжесть отравления зависела от количества съеденного мяса.

Ветслужбу вызвала волонтер Ирина Шевченко, точнее, ее мама — начальник отдела экологии в Госкомитете по природным ресурсам, потому и приехали быстро. Волонтеры, старательные Шура и Мура, несколько помятого вида, но трезвых и решительно настроенных разнополых завсегдатаев «мертвого города» перевели или перенесли на руках в самый большой вспомогательный вольер всех отравленных собак. Ветеринары дело свое знали и сразу предупредили, что не все собаки выживут.