Книга Современный Казанова, страница 40 – Мари Лав

Она не нашла ответа.

3

Через полгода после отъезда Марка Анжела получила ещё одно письмо. На этот раз из Буэнос-Айреса.

Марк писал, что живёт в небольшом доме на окраине города, учит испанский, помогает местной благотворительной организации, которая занимается бездомными. Денег у него достаточно, чтобы не работать, но он нашёл себе занятие: консультирует латиноамериканскую полицию по вопросам финансовых мошенничеств. Он использует свой опыт, чтобы помогать ловить таких, каким был сам.

«Я не стал хорошим человеком, — писал он. — Но я перестал быть плохим. Может быть, это первый шаг».

В конце письма была приписка:

«Я знаю, что вы не сдали меня в полицию. Спасибо. Я знаю также, что вы не сдали и себя. Когда-нибудь вы должны будете это сделать. Не ради меня. Ради себя».

Анжела прочитала письмо дважды. Потом убрала в ящик стола — рядом с фотографией.

Она не ответила.

4

Через год после отъезда Марка Анжела сделала то, чего не делала никогда. Она пошла к следователю.

Не в полицию — в Следственный комитет. Она принесла свой второй ноутбук, все досье, все записи, все доказательства. Она рассказала о Марке, о других мошенниках, о своей собственной деятельности по сбору информации.

Она не рассказала только об одном — о своём прошлом. Эту часть она оставила при себе. Может быть, когда-нибудь она расскажет и это. Но не сейчас.

Следователь, молодой мужчина с усталыми глазами, выслушал её, просмотрел материалы и сказал:

— Анжела Викторовна, вы проделали огромную работу. Но вы должны понимать: сбор информации без лицензии, использование неофициальных источников — это нарушение закона.

— Я понимаю.

— Я не буду возбуждать против вас дело. Но вы должны прекратить.

— Я уже прекратила.

Она встала и вышла.

На улице её ждал Борис Ильич. Он посмотрел на неё внимательно.

— Ну что? — спросил он.

— Всё кончено, — сказала она. — Я передала всё.

— И как вы себя чувствуете?

— Пусто.

— Это нормально. После таких дел всегда пусто.

Она села в машину. Водитель спросил: «Домой?» Она кивнула.

Всю дорогу она смотрела в окно на петербургские улицы, которые знала наизусть. Невский, Мойка, Исаакиевский собор. Город, в котором она прожила почти всю жизнь. Город, который видел её и жертвой, и охотницей, и тем, кем она стала сейчас — женщиной, которая наконец-то сняла маску.

Не полностью. Но достаточно.

5

Максим Горелов, он же Марк, он же Александр Королёв, сидел на веранде своего дома в пригороде Буэнос-Айреса и пил мате. Было утро, солнце поднималось над пампасами, и воздух был прозрачным и тёплым.

Он больше не мошенничал. Он работал консультантом в местном отделении Интерпола, помогал выявлять схемы финансовых преступлений. Работа была неоплачиваемой — он делал это как волонтёр. Денег, которые он вывел перед отъездом, хватало на скромную жизнь.

Иногда он думал о России. О матери, которая до сих пор жила в Ростове. Он переводил ей деньги каждый месяц, но не звонил. Он не знал, что сказать. «Привет, мама, это твой сын-мошенник. Я теперь хороший»? Ему было стыдно. Впервые в жизни ему было стыдно.

Он думал об Анжеле. О том, как она смотрела на него в последнюю встречу — с ненавистью, но и с чем-то ещё. Может быть, с узнаванием. Они были двумя сторонами одной монеты. Он — тот, кто открыто использовал слабости других. Она — та, кто использовала свою боль, чтобы мстить. Оба носили маски. Оба были одиноки.