Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 38 – Лера Виннер

Подумав секунду, она отбила его пальцами по рулю. Неуверенно, фальшиво, даже с некоторым опасением, но это вдруг оказалось не страшно.

И ритм, и барабан в одну секунду показались ненастоящими, если и существовавшими на самом деле, то где-то очень далеко и невероятно давно. Не имеющими к ней никакого отношения и не представляющими опасности.

Лив задумчиво склонила голову на бок, пару раз стукнула пальцами по ручке двери, убеждаясь, что запомнила правильно, но сама воспроизводить не стала.

— Спасибо. Я пока не уверена, что это как-то поможет, но и исключать этого не могу.

Двух неполных суток оказалось достаточно, чтобы замерший, притихший в ожидании кровавой драмы, которой так и не случилось, Нью-Йорк загудел потревоженным улием, обсуждая странную, но неприятно похожую на правду новость.

Гора изуродованных трупов, которой городу стоила внеочередная фаза безумия Безумного Зейна, слишком сильно будоражила даже тех, кто не касался политики и не слишком верил в реальность подобного спустя столько лет его безупречного.

Тем не менее, о такой возможности шептались, обсуждали вполголоса и прозрачными намеками.

Категорически отрицавшие вероятную вину своего бывшего Смотрящего, лояльные ему настолько, что Смотрящей действующей стоило бы насторожиться, гарпии за одну только ночь спровоцировали две серьёзные драки с теми, кто считал предмет спора фактически доказанным. В результате матерящаяся сквозь зубы Эрика впервые потребовала от Элли повиновения.

Пусть со скупым, плохо скрываемым недовольством, но та дала слово, и оставалось только надеяться, что на него можно положиться.

Не выходя на улицу, Дэн не мог знать подробностей, но, стоя в проёме двери, ведущей на балкон, ощущал напряжение, витавшее в воздухе.

Отсюда открывался великолепный вид. Казалось, только оттолкнись, и можно взлететь.

Ему представлялась почти ироничной вся потенциальная романтика и красота этого полёта.

Вместе с тем, как тело приходило в норму и успокаивались рефлексы, в нём крепло и ощущение того, что прыгать надо было в Вене. Самый подходящий был момент.

Сомнительные развлечения с сомнительным вампиром, после второй серии которых случился Нью-Йорк, и многое перестало быть важным.

Теперь же даже острое понимание собственной несвободы и того, что самим фактом своего присутствия связывает Зейна, лишая любой свободы решений и действий, не могли заставить его подойти к краю.

Если опереться ладонями на широкие каменные перила и приподняться на цыпочки, и без того великолепный вид превратится в восхитительный, а ощущение полёта возникнет и так.

Единственное, о чем Дэн старался не думать, так это о моменте, в который, твёрдо стоя на земле, — или, может быть, даже чуть ниже? — начал бояться высоты.

Прошлой ночью Зейн пришёл так поздно, что определение «рано» подошло бы куда лучше. Весёлый, злой, в перепачканной настолько, что её оказалось проще выбросить, одежде. Увидев его таким, Дэн замер между гостиной, в которой ждал, и ведущей на второй этаж лестницей, по обыкновению ни о чем не спрашивая, но невольно залюбовавшись.

Впервые с тех пор, как они так плохо, подло и гадко расстались, в нём было столько жизни, что, казалось, ею можно было надышаться впрок, что-то переломить и исправить в себе самом, если соприкоснуться теснее.