Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 97 – Лера Виннер

Поразительным образом её хотелось защитить, и этому, с учётом всех обстоятельств, не находилось ни единого обоснования.

Зейн в очередной раз ее не торопил, только стоял и смотрел так, будет ждал от нее решения, пряча улыбку.

Совершенно не к месту Эрика подумала о том, что он стал реже улыбаться.

Впрочем, первая их встреча тоже особой радостью отмечена не была. Только льющийся стеной дождь, грязь, испуганное и возмущенное ржание лошадей, мечущиеся по дороге поросята, которым кто-то забыл закрыть загон. Собственная ноющая на погоду недавно пораненная рука, промозглый осенний холод, и первый взгляд.

Первым она увидела неестественно спокойного, слишком красивого и породистого коня, и только после подняла глаза на наездника. Зейн тогда не улыбался, лишь спокойно и в меру критично осматривал творящийся в деревне переполох, оценивая, можно ли провести ночь и последующий за ней день в таком месте.

И всё же, когда они встретились глазами, — всего на мгновение, — что-то в них было… Какая-то искра, — как будто он знал наперёд.

Эрика снова моргнула, удивлённая тем, что вообще это вспоминает.

— Смотрящая, — Зейн позвал негромко и сделал несколько неторопливых шагов к ней.

— Что? — обсуждать дела не хотелось.

Следовало оказаться как можно быстрее и как можно дальше от него, потому что творящееся в собственной голове ей категорически не нравилось.

— Перестань так на меня смотреть. Ты провоцируешь на неуместные вопросы, — Зейн остановился рядом.

Сейчас в его глазах, помимо той самой искры, было ещё лёгкое удивление, настороженность, азарт, словно он шёл на крупный риск, проверяя некое предположение.

— Какие, например? — отводить глаза в полном соответствии с этой просьбой-приказом было глупо, и Эрика вскинула голову, встречая его взгляд.

— Давай трахнемся?

Предложение прозвучало настолько буднично, что захотелось рассмеяться.

Она не сомневался в том, что рано или поздно оно последует. Вопрос был лишь в том, в какой формулировке.

На каждую из возможных она продумала несколько разной степени оскорбительности и резкости ответов. Ни одна из них даже теоретически не могла рассматриваться как допустимая. Любая стоила того, чтобы едва установившееся между ними хрупкое взаимопонимание полетел ко всем чертям.

Она не предполагала, что это будет так.

— Знаешь, а давай. Правда ляжешь под меня?

Зейн хмыкнул коротко. Так, словно именно этого и ждал. А потом немного склонил голову, разглядывая ее как-то совершенно по-новому.

В квартире Эрики было холодно и стыло. Так, будто она регулярно держала окна нараспашку, позволяя промерзнуть даже стенам.

Они не включали свет, не пытались неловко поговорить о чем-то и расслабить друг друга. Едва переступив порог и оценив обстановку, Зейн решил даже не пробовать ее целовать.

Брошенный под влиянием момента и чужого плавящего мозги и кости взгляда вопрос предполагал скорее снисходительный отказ или удар в челюсть. Он не ждал всерьез, что Эрика согласится, но та сказал «да» поразительно легко.

Едва ли она этого не ждала. В лучшем случае полагала, что он в своем нынешнем положении не посмеет…

В свою очередь, он считал себя слишком старым, чтобы в принципе чего-то не сметь.

Даже поднявшись в спальню, Эрика раздевалась сама, — быстро, сосредоточенно, не глядя на него, будто собирался не лечь с кем-то в постель, а наспех переодеться и бежать по делам.