Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 99 – Лера Виннер

И Зейн позволил себе скользнуть пальцами ниже, к лопаткам.

— Ты могла бы спросить.

Эрика застыла, медленно подняла голову.

— А ты бы ответил?

Слишком тонкая, отчетливо болезненная тема.

О таком не спрашивают, при столь очевидной разнице, что теперь существовала между ними. Не предлагают помощь и не становятся опорой, которую можно использовать, чтобы пережить.

Облегчение, почти радость от того, что хотя бы это с ним не случилось.

Сведенные мышцы продолжали подрагивать, и Зейн, с чего-то вдруг решивший, что можно, потянулся, поцеловал под подбородком, потом чуть ниже уха.

Эрика прикрыла глаза и не стала требовать прекратить.

Воздух в квартире постепенно нагрелся, больше не покусывал кожу, и она запретила себе думать, что так действовали ладони Зейна, незаметно и неторопливо заскользившие по спине.

Ощущений было оглушительно много, и вместе с тем, так мало, что иррационально хотелось наброситься, впиться клыками, чтобы утвердить свое право.

Зейн лежал под ней спокойный, податливый, не пытающийся ни остановить это безумие, ни что-либо в его ходе изменить, и постепенно Эрика позволил себе немного успокоиться.

Ее пальцы без спешки, исследуя хорошо знакомый и старательно забытый рельеф мышц, двинулись от плеча вниз, к бедру, и Зейн сместился так, чтобы ей было удобнее.

Он почти не двигался, словно боялся не устоять или на что-то спровоцировать, и это порождало темные, страшные мысли: «Как много он позволит сделать с собой?».

Интуиция подсказывала, что практически все. Не из пафосной попытки искупить вину или услужливости. Не ради демонстрации собственной готовности подстелиться и услужить, чтобы воспользоваться расположением смотрящей в дальнейшем.

Зейн давал ей время, пространство выбора и действий, и, запуская пальцы в его волосы, — короткие, черт возьми! — Эрика успокоился окончательно.

Никакого самоуничижения или особого плана, предусматривающего секс как инструмент. Никаких далеко идущих надежд и иллюзий. Это был не меньший акт доверия, чем вчерашний визит на крышу Всемирного Торгового Центра. Ненавязчивое предложение определиться, договориться окончательно с самой собой и сделать окончательные выводы.

Зейн коснулся ее запястья мягким поцелуем, и эта легкая, ни к чему не обязывающая, почти трогательная ласка ударила по нервам, заставила замереть у самого края в последний момент.

— Повернись.

Он подчинился сразу же, без поспешности, оговорок и возражений, ткнулся лбом в подушку, опираясь на локоть, и, полюбовавшись этой поразительной сговорчивостью, почти покорностью пару минут, Эрика, наконец, дала себе волю.

Не видя его лицо и скрыв собственное, стало проще гладить, касаться кончиками пальцев и целовать, прихватывая губами кожу на обнажённой, почти беззащитной шее чуть ниже линии роста волос.

Пройтись цепочкой этих поцелуев-укусов вниз по позвоночнику, задержаться под правой лопаткой. Задавить глухой тихий стон в горле, обводя языком родинку чуть ниже, над бедром, и поймать себя на том, что впилась пальцами слишком сильно, до моментально проступающих синяков.

Зейн прогнулся под ней, чуть неловко, но откровенно. Не пытаясь отвечать, но подставляясь, позволяя делать с собой всё, что взбредёт в голову.

Эрика почти физически чувствовала, как сходит с ума. Затуманенный разум не протестовал против порыва потереться о его бедро щекой. Подняться выше, лаская губами и кончиком языка там, где она запомнила порезы с проникающие раны, от которых теперь не осталось и следа.