Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 31 – Лера Виннер

Спустившись по ступенькам, Эрика посмотрела в небо, бессмысленно считая неразличимые человеческими глазами звезды.

Зейн стоял рядом и явно ожидал скандала.

С учётом статуса Эрики и того, что было прошлой и едва начавшейся ночью, то, как он командовал, навязывая свои условия и взгляды у Мердоков, только им и могло кончиться.

— Смотрящая?

Он всё-таки решился окликнуть первым, без заискивания, но вопросительно, и Эрика оторвалась от неба и звёзд, чтобы посмотреть на него в ответ. Подумать, как необыкновенно ему идёт этот праздник.

— Пойдем домой.

Время свернулось в тугую пружину, застыло и больше уже не пошло.

Едва они очутились в прихожей, Зейн вжал ее в дверь, — наконец с ощущением собственного на то полного права, — и, сдаваясь, Эрика сама сбросила пальто.

Разговоры могли всё испортить, да и не о чем было разговаривать, когда единственной целью осталось поскорее избавиться ото всего остального.

Зейн продуманно и очень точно целовал так, чтобы сознание уплывало и самой большой потребностью становилось запрокинуть голову, подставляя губы, горло, ключицы, на которых он задержался убийственно долго. То ли растягивал удовольствие специально, то ли не мог оторваться…

Эрика с обречённым изумлением пришла к выводу, что скорее — второе.

Ощущения уже знакомого матраса под спиной и тяжести чужого тела на себе будто запустили в голове цепную реакцию, и думать, осторожничать, подмечать тонкости стало бессмысленно.

Не заметив, как выпустила когти, она расцараонаа Зейну плечо, хватаясь за него так отчаянно, будто он мог куда-то деться, и едва не заскулила, когда выступила кровь.

По всей видимости, тот боялся не меньше, или что-то окончательно сместилось в его голове от этого придушенного, почти жалобного звука. Одновременно пытаясь не отстраниться ни на дюйм, он сдвинулся ниже, лаская губами и вылизывая, — здоровался по-настоящему после долгой разлуки.

Там, где он касался, кожа начинала плавиться, становилась болезненно чувствительной, и Эрика прогнулась, так чудовищно привычно разводя колени с новым, — очередным уже, — тихим стоном. Всего нескольких умелых и самоуверенных прикосновений хватило, чтобы не осталось ни разума, ни гордости, только отчаянная, мучительная, как непрекращающаяся жажда в первые годы, спешка.

Все потом. Они все успеют потом…

Сейчас же желание почувствовать его в себе ощущалось как потребность, от которой выкручивало кости и тянуло жилы. Такая же естественная, как кровь или свобода лететь с крыши на крышу по ночам.

Зейн ощущался под руками так привычно, так правильно, и в то же время — абсолютно по-новому. Даже после их первого раза, ставшего насилием, на которое она согласилась добровольно, Эрика не боялась его любым, ни при каких обстоятельствах. И сейчас этой боли хотелось как никогда прежде, — чтобы прочувствовать на полную катушку, как единственно возможную и верную реальность. На всех уровнях убедиться, что теперь все нормально, так, как всегда должно было быть.

Она потянулась, уже не давя в горле полуотчаянный-полузлобный рык, обхватила за плечи, притягивая к себе, то ли кусая, то ли целуя.

Зейн успел прикрыть ладонью ее затылок, предостерегая от удара о спинку кровати. Посмотрел пьяно, встревоженно и голодно. Глаза у него были совершенно черными, нечеловеческими, а Эрике было плевать, что сама она наверняка выглядит сейчас не лучше.