Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 58 – Лера Виннер

Конкретно в эту праздничную ночь ему не полагалось даже стоять с Эрикой рядом, не то что говорить с ней, и впервые за последние месяцы от этого стало тоскливо.

Он все еще не сожалел ни о Титуле, ни о собственных поступках, но мысли лезли неприятные, непрошенные, горькие.

Зейн предполагал, что покинет Нью-Йорк рано или поздно, но не мог подумать, что окажется однажды ото всего этого в стороне.

Одиночество называли «возрастной болезнью» вампиров, в той или иной мере с ним сталкивались многие. Он был уверен, что прошел эту стадию. Переболев дважды, благополучно исцелился, ушел на новый, непредсказуемый и захватывающий виток.

Обстоятельства складывались так, что на третий надеяться не приходилось.

Не к месту, но очень в тему вспомнился последний вечер, проведённый с Дарлой, уже принявшей к тому моменту решение о собственном забвении.

— А как же Роланд?

— Ему почти восемь веков. Большой мальчик.

Так и осталось загадкой, каким образом тому удалось смириться с тем, что его Мистрис пусть и не финиширует в своей Вечности безвозвратно, но уснет глубоким мертвым сном в могиле под тяжелой мраморной плитой на одном из кладбищ Нового Орлеана.

То место не тронул даже ураган, так тщательно Роланд берег его. Он принял город и хорошо им правил, отстраивал заново, сумел защитить ото всех, кто хотел поживиться на развалинах. Однако что-то между ним и Дарлой сломалось, как могло сломаться только между Мастером и его Творением — болезненно, тихо и окончательно.

Вероятно, так же это неописуемое что-то сломалось и между ним и Эрикой.

Можно было упрекнуть себя в том, что Дэнни стал не единственным, кто соткал для себя уютную, как саван, иллюзию благополучия.

Можно было утешить себя тем, что, в отличие от Дарлы, он никогда не терял вкуса к жизни, никогда, даже в самые темные времена не переставал наслаждаться ею.

Почему-то именно сейчас чутье навязчиво и вкрадчиво нашептывало, что всё это уже не играет никакой роли и ничем не сможем ему помочь остановить стремительно истекающее время.

— Я понял, что ты изображаешь человека, но подпирать стену в углу, по-моему, перебор, — тихо подошедший Джон протянул ему низкий стакан с коктейлем аквамаринового цвета.

На краю стакана была крошечная еловая шишка — слабая, маловыразительная копия того, что всем когда-то нравилось.

Приятно, грустно, странно.

Мердок знал, что ему принести.

Зейн улыбнулся ему и взял коктейль.

— Спасибо. Но, думаю, стоять рядом со мной сегодня не лучшая идея.

— Да пошли они все на хрен, если кому-то что-то не нравится, — Джон встал рядом, точно так же окинул взглядом смеющаюся, танцующую и веселящуюся толпу.

— А не слишком радикально? — Зейн сделал глоток, подержал на языке, без особой надежды ожидая, пока раскроется вкус.

— Нет, почему? — Мердок отпил из своего точно такого же стакана, хмыкнул и посмотрел содержимое на свет. — Пресно и слишком сладко.

— Да, — Зейн хмыкнул, но глотнул ещё. — Не хочу, чтобы у вас были неприятности.

— Не говори ерунды, — смаковать лишь визуально похожий на оригинал напиток Джон не стал, и в том, как он отпил ещё, было тщательно сдерживаемое раздражение.

Зейн тихо усмехнулся, прося тем самым не продолжать, и только после этого наконец посмотрел на него.

— Спасибо, Мердок.

Джонатан ответил на его взгляд долгим и нечитаемым, а после оттолкнулся от стены.