Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 95 – Лера Виннер

Зейн почувствовал на своём виске тревожный взгляд Селины.

Результатом такого перерождения могла стать не только умственная неполноценность. Мог не восстановиться речевой аппарат. Или клыки…

— Привет, — Дэнни начал и осёкся, снова прислушался к себе, сравнивая звучание собственного голоса теперь с оригиналом.

Чуть ниже, чуть мелодичнее.

Зейн на секунду прикрыл глаза ладонью, опуская плечи, гася собственную постыдную истерику и унимая дрожь в пальцах.

Эрика смотрела, не моргая. Ее пожелтевшие на мгновение глаза снова стали прозрачно-зелеными, и Зейн отлично помнил этот взгляд. Недоверчивое восхищение и неподдельная радость. Переродившийся Дэн был красив как картинка, и ей не верилось, что можно сотворить подобное своими руками. Своей кровью.

Первый восторг впервые ставшего Создателем.

Собственную глупую счастливую улыбку тогда он тоже помнил хорошо.

Вопреки всем обстоятельствам, вне зависимости от всех правил, эта радость была частью Вечности.

Об этом Смотрящая, по всей видимости, не знала.

Дэнни поднял взгляд к потолку, примериваясь к новой чёткости и яркости картинки, и так же молча, Эрика подала ему руку. Помогла подняться и придержала, не торопя.

Он и не торопился. Хорошо зная теорию, Дэн давал себе время на то, чтобы почувствовать новизну положения тела в пространстве, обрести точки опоры.

Он смаковал каждое мгновение, желая запомнить, и безоглядно, не думая последовал за ней.

Зейн поднялся, чтобы при необходимости успеть подхватить, но мальчик держался отлично.

Эрика отдернула штору и толкнула раму, открывая окно. В комнату хлынул холодный и влажный, пахнущий океаном ветер, и забыв разом обо всём, Дэн приник к подоконнику, глядя в небо. Где-то очень-очень высоко, скрытые от людских глаз облаками и огнями многомиллионного города, там были звезды, которые он видел над Нью-Йорком впервые.

Зейн наблюдал за тем, как он завороженно приоткрыл губы, разглядывая их, хкак чудо. Как сжались всё ещё белые пальцы на подоконнике.

Усыпанное звёздами октябрьское небо, тихая песня никс в пруду, изумрудный блеск промытой дождём уже умирающей травы, — это было первым, что он сам показал Фредерике когда-то.

— Выходит, вся красота мира в обмен на жизнь?

— Выходит, так.

— Интересно. Значит, ты покажешь мне и то, о чем я даже не слышала?

Спустя два с половиной века можно было с уверенностью утверждать, что он и правда многое ей показал…

Дэнни отвернулся от окна, сверкая своими невероятными глазами.

Ему нужна была кровь, свежая и живая. Быть может, тогда…

Они оба знали, что этот цвет уже не поменяется.

Внизу раздавались нервные шаги Кэт и приглушённый голос Джона, объясняющего, что неизвестно сколько придётся ждать. Полушепот готового сорваться на крик Ганса:

— Ну что-то же они говорят⁈ Кто-то вообще оттуда выходил⁈

Дэн замер, поражённый тем, как хорошо их слышит, а после посмотрел на Эрику нетерпеливо и вопросительно, ожидая от нее разрешения.

Ему хотелось вниз, ко всем. Было неловко оттого, что они так сильно о нём волнуются. Не терпелось посмотреть на них и показать, каким он стал.

Эрика улыбнулась широко, — пьяно, устало, — и жестом указала ему на дверь, предлагая полную свободу.

Дэнни сделал шаг, остановился, оглядываясь на нее, и Зейн прошёл мимо, вышел из спальни. Отчасти для того, чтобы спуститься первым. В случае, если Дэн сорвётся, оказаться между ним и людьми. Отчасти — избавляя себя от мысли о том, что так он теперь будет оглядываться всегда.