Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 105 – Наталья Шнейдер

Он вытащил из-за пазухи сложенную записку, а следом — небольшой сверток в чистой холстине.

— И это велела передать. Только сказала, чтобы вы не сердились.

Я развернула холстину. Внутри лежали тонкие мотки цветной тесьмы, несколько клубков крепких ниток и маленький кошелек.

В записке Ульяна Игнатьевна благодарила за «несказанную радость детям», писала, что супруг ее, Егор Дмитриевич, просит меня непременно заглянуть, когда будет удобно, и отдельно приписывала: ежели елочки эти можно будет сделать еще, то она знает по меньшей мере трех маменек, которые за такую забаву детям от души поблагодарят. А для подмоги в создании этакого чуда она присылает ленточки, нитки и сущую мелочь, которая не в силах выразить всю благодарность.

Три маменьки.

— Хорошо, — сказала я. — Очень хорошо.

— Чего ж ты так говоришь, будто тебе плохо? — подозрительно спросила тетка.

— Потому что хорошее тоже надо считать, печь и разносить.

— А на что тебе ноги? — резонно заметила она.

Ноги, услышав, что речь идет о них, вытянулись у двери. Серега изобразил полную готовность умереть за дело, если перед смертью дадут еще кусок пирога.

Жаль только, лишних рук пока не прибилось.

Мишка вернулся не один. С ним прибыл мужчина в ливрее. Я вспомнила, что он открывал мне дверь, когда я приезжала к генеральше.

У двери лакей стянул шапку, поклонился мне. Извлек из-за пазухи миниатюрный поднос — я ошалело моргнула — положил на него конверт и еще с одним поклоном протянул мне.

— От Марьи Алексеевны Пронской для Дарьи Захаровны Ветровой.

Тетка за моей спиной, кажется, перестала дышать.

Конверт был плотный, бумага хорошая. Почерк — ровный, без лишних завитушек. Марья Алексеевна благодарила за «милую и весьма уместную выдумку», писала, что дети пришли в восторг, а ее дочь велела передать отдельную признательность за то, что в доме впервые за несколько дней обсуждали не дорогу и не службу мужа, а белок на ветках.

В конверт была вложена еще одна записка, написанная уже другим почерком. Мария Павловна, дочка Марьи Алексеевны, сообщала, что дети требуют, чтобы елочка стояла в столовой до самого праздника, и старший намеревается пересчитывать пряники каждый день. Особенно они в восторге от белки, привязанной к макушке.

Пока я читала, лакей положил на поднос еще один конверт и так же, с поклоном, подал мне.

— Велено дождаться ответа.

В конверте кроме двух ассигнаций — белой и синей — тоже нашлась записка. Марья Алексеевна была бы благодарна, если бы Дарья Захаровна нашла возможность прислать ей еще две такие елочки, потому что послезавтра генеральша намеревалась навестить двух старых подруг и порадовать их диковинкой, невиданной в Больших Комарах.

Как так выходит: не успела я придумать микроскопическую елочную индустрию, как и она уже начала требовать отдела логистики.

Вот, значит, как выглядит реклама в приличном обществе. Не «покупайте пряники с белочкой», а «дозвольте ли порадовать вас и ваших друзей невиданной диковинкой».

Я подняла взгляд на лакея, мучительно припоминая, как в этом мире положено выражаться.

— Передайте Марье Алексеевне мою покорнейшую благодарность. Я с радостью исполню ее просьбу.

Лакей в который раз поклонился — я невольно подумала, что у него очень тренированная спина, — и удалился.