Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 111 – Наталья Шнейдер

— Слушаю вас.

— Для меня в торговле все в новинку. Батюшка мой, вы лучше меня знаете, сам за всем следил, меня к делам не привлекал. Подскажите мне как сведущий человек: как все по уму сделать, чтобы городская управа не придралась?

Купец огладил бороду, явно польщенный, что у него просят совета.

— Дело нехитрое, Дарья Захаровна. Для ваших пряников и одной лавки третья гильдия — за глаза. Объявите капитал в пятьсот отрубов, меньше нельзя, а больше вам незачем.

Громов говорил то же самое, но надо же мне было проверить его слова!

— Мне же не нужно доказывать, что я этим капиталом владею, верно?

— Кому вам доказывать, — усмехнулся он. — Обычно купцы капитал свой занижают, потому как гильдейский сбор с него платится.

— И каков же сбор с пятисот отрубов? — спросила я.

— Сущая ерунда, — отмахнулся Егор Дмитриевич. — Восемь с полтиной. И пошлину за самое свидетельство отруба полтора, ну и благодарности, как водится. Отрубов в пятнадцать должны уложиться, и торгуйте в своей лавке спокойно. Пряники у вас хороши, от покупателей отбоя не будет, останетесь в прибыли.

Пятнадцать отрубов я могу выделить из своих скромных капиталов прямо сейчас. Я не удержалась от улыбки.

— Вы, главное, не суетитесь немедленно, — добавил Толоконников, заметив, как загорелись у меня глаза. — Перед Солнцеворотом присутственные места не работают. Праздники отгуляем, а потом пойдете и оформите все как полагается.

— Вы сняли камень с моей души, Егор Дмитриевич. Век буду благодарна за науку.

Мука есть. Покупатели есть. Канал сбыта налажен. И главное — легализация оказалась вполне подъемной.

— Пустяки, Дарья Захаровна. Будет возможность, замолвите вашим покупателям словечко, у кого муку лучше брать — ну и в расчете будем. Только вам бы лучше не на свое имя гильдейское свидетельство оформлять, а на верного человечка, вон хоть на тетушку вашу. Очень уж господа косо смотрят на тех, кто торговать не стыдится.

Тетка поджала губы, и я поняла, что эта идея ей не нравится. Впрочем, мне она тоже не нравилась.

— Спасибо за науку, Егор Дмитриевич, — повторила я. — Не вижу ничего плохого в честной торговле.

— Это потому, что кровь у вас наша, купеческая, — кивнул он. — У вашего батюшки, не в обиду будь сказано, норов крутой был, однако и голова светлая. Ежели вы в него разумом пошли, то все у вас получится.

Домой я возвращалась в приподнятом настроении. Солнце светило ярче, мороз кусался не так зло, а тетка Анисья всю дорогу вспоминала, как дети столпились вокруг домика и как Ульяна отломила и разделила на всех один скат крыши, заявив, что сладкого помаленьку.

Однако хорошее настроение испарилось, стоило мне переступить порог дома.

— Постоялец вам записку передал, — сказала Нюрка.

Я развернула листок.

«Хотел бы побеседовать с вами о последнем манифесте государыни императрицы», —разобрала я.

Первой мыслью было послать девчонок сказать, что императорские манифесты не для средних умов вроде моего.

— Проси в лавку, — сказала я.

Подумав, я велела Парашке принести чай. Лучше, если руки будут заняты, чтобы не было соблазна огреть ревизора чем-нибудь потяжелее. Да и горячая жидкость во рту, возможно, поможет быть более сдержанной в выражениях. Главное — не выплеснуть этот чай ему в физиономию, когда он скажет что-нибудь в своей обычной неподражаемой манере. Впрочем, от этого соблазна меня может спасти сама обстановка. Лавка, окна, с улицы прекрасно видно, что происходит внутри. Мало ли кто там расположится в «лучшей ложе» на этот раз. Не стоит давать лишнего повода для пересудов.