Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 20 – Наталья Шнейдер

И что, спрашивается, ему ответить?

— Батюшка любил хорошо покушать. Вы заходили на нашу кухню и не могли не заметить этого.

— Я заметил, — кивнул Громов.

— Какое-то время батюшка держал лангедойльского повара. Не слишком долго — кулинарные шедевры не смогли компенсировать неумение варить обычные щи.

— На манер тех щей, которыми потчевала меня ваша тетушка в мой первый день в вашем доме? — поинтересовался он.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. В памяти всплыл неподражаемый запах переваренной капусты, сдобренной кислотой, жирная пленка на языке и ложка, торчащая из варева, как памятник кулинарной катастрофе.

— Примерно. Еда должна ложиться в живот комом, чтобы в сон клонило. Едва ли лангедойльский повар мог смириться с подобным отношением к высокому искусству.

— Я его понимаю, — кивнул Громов. — И рад, что вы сами взялись за стол. Это сделало мое пребывание в вашем доме куда… меньшим испытанием.

Ах ты зараза!

Пока я подбирала слова, чтобы вежливо высказать этому… все, что я думаю о его манере благодарить за ужин, он спросил:

— Так, стало быть, лангедойльский повар?

— Именно так. Батюшка его прогнал, но кое-какие рецепты остались.

— Записи?

Нет уж, на такую простую уловку я не попадусь.

— Можно и так сказать. Вот здесь. — Я постучала пальцем себе по виску.

Громов кивнул. Закрыл журнал.

— Доброй ночи, Дарья Захаровна. И не забывайте о нашем уроке в восемь утра.

— Я помню, Петр Алексеевич. Доброй ночи.

Кому доброй, а у кого еще работы полно.

На кухне пахло рыбой и яблоками. Девчонки — внизу, драят черную кухню. Тетка командует. Луша — та наверняка в центре событий, морально поддерживает. А здесь — тепло и тихо.

Я взялась мыть посуду после Громова. У девчонок и без того дел выше головы. А мне — возможность спокойно подумать, пока руки занимаются привычной и не слишком сложной работой.

Завтра — день, в который надо успеть все. Черную кухню довести до ума. Начать пряники. Замесить, раскатать, нарезать, испечь. Пуд. Шестнадцать килограммов. В одной печи. И, конечно же, что-нибудь пойдет не так, как всегда бывает на новом оборудовании. Так что можно и не мечтать о том, чтобы уложиться в один день.

И при всем этом никто не отменял утренний урок и обязанность кормить постояльца. Он платит. И он не виноват, что у меня пряничный аврал. Хотя после сегодняшнего небрежно брошенного «испытание» о моем доме так и тянет подать ему на ужин сухарь и кружку воды.

Ладно. Не сухарь. Я — профессионал, в конце концов. Однако нужно что-то простое и быстрое.

Завтрак. Яйца на сметане: обжарить лук, залить сметаной, разбить сверху яйца, сунуть в печь. Как прихватится, положить немного топленого масла, присыпать сыром — и снова в печь. В теории — пока не схватится корочка, но здесь сыры другие, мягкие, корочку не дадут, так что пока не расплавится. Этого времени как раз хватит, чтобы подсушить гренки. Чай Громов заварит себе сам — не зря вместо утренней гимнастики таскается с самоваром. К чаю — остатки штруделя, к завтраку это допустимо.

Обед — не моя забота, днем постоялец на службе в городе. И на том спасибо.

Ужин. Тут деваться некуда, надо три перемены, как говорят здесь; а по-простому — первое, второе и десерт. Значит, опять что-то, что простоит весь день в печи и от этого станет только краше.