Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 25 – Наталья Шнейдер

Я отнесла завтрак постояльцу — постучалась в дверь, услышала из-за нее сухую благодарность и удалилась. Общаться с ним я желанием не горела.

Мы как раз успели спокойно позавтракать вчетвером, когда зазвенел колокольчик. Я забрала пустую посуду — постоялец не оставил ни крошечки. Что ж, продолжим «испытывать» его желудок. Я хихикнула про себя: а ведь можно отомстить изящнее любой пакости — просто откормить его до того, что пуговицы на мундире начнут отлетать как пули. Жаль только, что здесь дородного мужчину не стыдят, а уважают. Солидность, дескать, признак достатка.

Девчонки подхватились мыть посуду, не дожидаясь просьбы. Нюрка плеснула в лохань кипятку из котла, Парашка сгребла миски со стола. Действовали они слаженно, будто всю жизнь работали вместе.

Я смотрела на их руки в мыльной воде. Ладони у обеих широкие, мясистые — рабочие. У Нюрки цыпки начали подживать, у Парашки трещины закрылись корками за ночь, но сейчас снова откроются, чуть повозится в щелоке.

— Девочки, предлагаю разделение труда, — сказала я. — Нюрка в щелоке моет, Парашка ополаскивает, Нюрка потом после нее полотенцем протирает.

— А чего так? — удивилась Парашка. — Я могу и в щелоке, мне не впервой.

— Вижу, что не впервой, — кивнула я на ее руки. — Потому и говорю. Щелок в трещины заберется — к вечеру пальцы раздует, завтра ложку не удержишь. А мне завтра тесто месить, и ты мне нужна с рабочими руками, а не с култышками.

Других слов они пока не поймут. Может, потом научатся понимать и верить, что для кого-то они важны как люди, а не просто рабочие единицы. А может, и не стоит их к такому приучать. Жизнь длинная. Решат обе от меня уйти — и снова кривой Яшка или хозяйка, которая может выгнать на улицу посреди зимы девчонку в мокрой одежде.

Я мотнула головой. Не может такого быть, чтобы все вокруг сволочи и только я одна луч света в темном царстве. Я видела доктора, который не взял с тетки деньги за лечение моего обморока. Северских, у которых дома хотелось задержаться — так в нем было тепло. Графиня Стрельцова могла бы устроить скандал на весь город после теткиной выходки — но предпочла спустить ее на тормозах. Вряд ли все они обращаются с прислугой хуже, чем со скотом. И даже постоялец, хоть и вредничает, хоть и взялся учить меня грамоте потому, что подозревает невесть в чем, — однако кредиторов разогнал, согласился про тетку не болтать и пару дельных советов дал.

Так что пусть и девчонки привыкают к нормальному обращению. А вот мне должно быть стыдно: Нюрке гусиного жира купила среди прочего на рынке, а отдать не отдала. И мазь для Парашки собиралась сделать, но не сделала. Свалилась дрыхнуть вчера, пока они кухню надраивают.

Значит, сделаю сейчас. Не так уж много времени займет мелко порезать жир и поставить его в печь топиться. Процежу и, когда начнет остывать, добавлю немного меда и камфарной мази. Больше в местных условиях вряд ли можно сделать.

И, к слову, руки-то видно, а что внутри… Я ведь думала об этом, не собиралась подпускать Парашку к еде — и снова упустила из виду. Голова дырявая.

— Надо бы вас доктору показать, — сказала я вслух.

Обе ошарашенно уставились на меня.

— Зачем, барыня?

И, конечно же, тетка не могла не вмешаться:

— Опять деньги транжирить собралась?