Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 59 – Наталья Шнейдер

— Красота какая, — выдохнула Парашка. Она отошла от елки на пару метров и теперь разглядывала ее как чудо. — Еще бы свечи сюда.

— Свечи не надо, не ровен час, пожар устроим, — сказала я, а тетка тут же трижды сплюнула через плечо. — Она и так красивая.

В самом деле, пусть на этой елке не было блестящей мишуры и лампочек — зато на хвое алела рябина, пряничные ромбы с белками покачивались на ветвях, и от всего этого веяло теплом и домом.

Мы вернулись наверх, и тетка вручила мне два клубка, из светлой и темной шерсти.

— Вот, с двух веретен тебе смотала. Сейчас с Нюркой дальше сядем прясть.

— Барыня Анисья Ильинична, а для меня прялка с веретенцем найдется? — робко спросила Парашка.

— Найдется, как не найдется, — кивнула тетка.

Я хихикнула, припомнив здесь еще неслыханное «три девицы под окном…», и достала спицы. Варежки нужны не мне одной. Пряли и тетка, и Нюрка действительно отменно: нить шла ровная, аккуратная. Не знаю, когда они успели не просто спрясть часть кудели, но и ссучить между собой две нитки, и теперь я могла вязать по кругу, не боясь, что полотно поведет и узор перекосит. Вязать было легко, и разве что более рыхлая скрутка отличала эту пряжу от фабричной, к которой я привыкла.

— А не спеть ли нам? — сказала Нюрка.

— Только не жалостные, — улыбнулась я.

— Так жалобиться вроде и нечего, — ответила она и затянула что-то про мороз. Тетка тут же подхватила, а там и Парашка.

Тихо позвякивали спицы, крутились веретена, три женщины пели песни, а я наконец-то чувствовала себя по-настоящему дома. И спать мы расходились неохотно, словно боялись, что такого вечера больше не будет.

Разбудил меня грохот. Тяжелые удары в парадную дверь.

— Жена! Открывай!

Опять!

Я полежала, прислушиваясь. Может, как в прошлый раз, поорет и уберется.

Не убрался. Стук перешел в грохот — бил, похоже, ногой.

— Открывай, кому говорю!

Дверь он так вышибет, конечно, вряд ли, но разбить стекло в окне рядом — запросто. А новое стекло — это деньги, которых у меня нет. Да и тетка за стеной заворочалась. Придется вставать и выставлять это сокровище.

Я сунула ноги в валенки, натянула ватный халат. В коридоре было темно и тихо: девчонки спали в людской, тетка тоже пока не вылезла. Хоть бы и дальше не вылезала. Она, конечно, остра на язык, но сейчас я была не в том настроении, чтобы оценить ее слог.

На нижней ступеньке я остановилась. Подумала. Вернулась к ближайшей печи и взяла полено. Березовое, увесистое. На всякий случай.

Я отодвинула засов уличной двери. В лицо ударило морозом и перегаром. Ветров ввалился в дверной проем, едва не сбив меня с ног. Я отскочила в сторону. За мужем в дверях маячила вторая фигура — Громов. Шуба нараспашку, шапка набекрень.

Все же спелись. Вот зараза!

— Ну наконец-то, — промычал Ветров, хватаясь за косяк. — Наконец-то.

Громов шагнул через порог, придержал Ветрова за шиворот, не давая ему рухнуть.

— Что происходит? — Я отступила еще на шаг, не выпуская полено. — Петр Алексеевич, вход в вашу половину со двора.

— Раз уж вы все равно поднялись, Дарья Захаровна, какая вам разница?

Громов поставил Ветрова на ноги, будто мешок поустойчивее пристроил. Ветров обрел равновесие и, привалившись к стене, уставился на меня. Осклабился.

— А я ведь от тебя избавился, — произнес он с пьяным торжеством. — Слышишь? Избавился.